Креативные индустрии ИД


Архив Рубрики Темы

№2 (29) июнь 2008
Университет умер. Да здравствует … современный университет

Тема номера

Екатерина Гандрабура

Городская афиниана

Екатерина Гандрабура,

заместитель главного редактора,

журнал «Градоустройство»,

г.Москва

Университет выполняет для города, где он находится, более широкий спектр функций, нежели просто подготовка кадров. Университет, являясь порой градообразующим предприятием, частью городского бренда, может быть использован как сильный ресурс в стратегии развития территории. К сожалению, попытки капитализации региональных или городских университетов чаще всего не дают видимых эффектов. Как города капитализируют наличие учебных заведений? Что лежит в основе взаимоотношений города и университета?

Известно, что один из самых именитых и старых университетских центров России Томск пытается строить маркетинговую стратегию, провозглашая себя «Сибирскими Афинами». Резоны налицо: он привлекает студентов со всей Сибири, каждый четвертый житель города – студент. И метафора «Афин» сама по себе красива и точна для первого университетского города в Сибири. Но этого явно недостаточно, за ней должна быть выстроена новая линия судьбы города, стратегия, которая влечет реальное изменение логики городских институтов. А этого не происходит.

Поэтому даже в конкуренции за студенческий поток Томск сегодня постепенно проигрывает Новосибирску. Не потому, что здесь хуже образование, – за Томском закрепилась «слава» города, в котором качество жизни студента крайне низко. Мест в общежитии не хватает, рынок жилья внаем разогрет максимально. Рынок труда для студентов практически отсутствует. Еще хуже обстоит дело с трудоустройством после окончания учебы. В аспирантуре может остаться малый процент выпускников, найти работу по специальности сложно.

Приезжему выпускнику любого из шести томских университетов не «светит» даже в обозримой перспективе постоянное жилье. Молодые специалисты со свеженькими дипломами очень быстро оказываются в городах с большими возможностями построить благополучную жизнь.

В Томске существует легенда о том, почему при строительстве Транссиба железнодорожная магистраль миновала город. Будто бы местные купцы, которые занимались гужевыми перевозками и которым новая дорога грозила крушением их бизнеса, дали кому-то взятку. Так или иначе, Транссиб был проложен южнее Томска[1]. Томск был соединен с ним железнодорожной веткой только в 1896 году. Решение об изменении траектории железной дороги, как оказалось впоследствии, стала судьбоносным для развития поселка Ново-Николаевска (будущего Новосибирска), который стал главным транспортным узлом в губернии. А старейший город Сибири Томск, центр науки и образования, оставшись в стороне от главной дороги, начал уступать в темпах экономического развития. Положение не улучшилось даже после того, как в2005году правительство России объявило осоздании натерритории Томска особой экономической зоны технико-внедренческого типа, что предполагает инвестиции вэкономику города исоздание инновационных организаций. История с обвинением мэра Томска в коррупции[2] напрямую повлияла на развитие проекта, отпугнув инвестиционный капитал. Вложения в российский бизнес и так считаются крайне рискованными, а вложения в непроизводственную сферу тем более.

Сегодня, по словам экспертов, которые работают в городе, ситуация начинает медленно выправляться. Для развития у города есть все ресурсы и возможности: богатая научная и культурная среда, сохранившийся исторический центр города, активное развитие мелкого и среднего предпринимательства. Железная дорога сегодня играет меньшую роль, чем прежде. В конце концов, в Латинской Америке вообще практически нет железной дороги и сегодня это их не останавливает в развитии. Вернемся к началу – дело за концептуально иным, системным выстраиванием отношений города с его университетами, выведением экономики знаний из тени[3].

Томск не единственный пример из нашей практики, где, с одной стороны, существует такой богатый современный ресурс, как образовательный центр, а с другой стороны, привычная логика экономического развития лежит в области добычи и переработки природных ресурсов. Например, можно вспомнить крайне не благополучный Александровск-Сахалинский (http://aleksandrovsk.sakh.com), который по сути является культурной и исторической столицей острова Сахалин. Высшее образование естественно активнее развивалось в столичном Южно-Сахалинске, а вот средние профессиональные учебные заведения традиционно развивались в Александровске. Тут, например, не только сильный педагогический техникум, который является одним из старейших учебных заведений на острове, но и специфические специальные учебные заведения, которые обеспечивают рыболовецкий флот Сахалинской области специалистами по разделке и консервации морских гадов. На 11,6 тысячи населения сюда ежегодно приезжает учиться две тысячи учащихся! Но остается потом из них не более четырех процентов [4]. Таким же опытом обладает достаточно много городов, в которых учебное заведение занимает одну из титульных ролей его экономического и политического статуса.

Как город стремится использовать такой ресурс, как люди, мы пытались узнать у различного уровня чиновников в городах. Ответ был примерно один и тот же, пусть в разных формулировках: «Мы не очень понимаем. Хорошо бы иметь какое-то предприятие, которое бы трудоустраивало лучших». Это значит, что город тратит средства на образование молодежи, но дальше осмысленно с этим не работает. Это примерно, как раскопать на своем участке нефть, но трубы не подвести. И вот нефть заливает огород. Вроде как и морковь не растет, и нефтедоллары в карман не попадают.

При этом среди стратегических и тактических целей в документах о развитии российских городов неизменно ставится такая задача, как удержание выпускников.

Талантливые и образованные люди являются магнитом для современных инвестиций. Эту непреложную истину у нас начинают слышать[5]. Вроде бы опыт самых успешных городов должен подвигать в стремлении использовать этот ресурс и новое стратегическое планирование. И двигает! Только это крайне медленный процесс. Ведь для этого необходимо изменить привычным принципам советского Госплана самого упрощенного образца, на которых до сих пор строилась канва рассуждения всех планировщиков. Если в советскую экономику были заложены сверхцели территориального планирования, например, военно-оборонительного свойства или политического характера, то теперь принцип субсидиарности, который вошел в риторику муниципального уровня власти в 2000-м году, концентрирует усилия регионов и городов на поддержание и повышение уровня жизни в них. Это ощутимая смена направления вектора развития. С ней трудно освоиться. Сегодняшнему университетскому городу нет смысла готовить больше специалистов, чем ему нужно самому для воспроизводства собственной экономики и, если это предусмотрено, для обеспечения шага развития.

Если же речь идет о федеральных или региональных образовательных центрах, где существует федеральный заказ, то для такой территории важно самоопределение относительно ее университета. Будет ли он площадкой встречи будущих выпускников федерального университета и работодателей? Претендует ли он на продукт деятельности университета? Включает ли он его в свое будущее? Ясная позиция позволит городу разработать систему организационных шагов, которые он должен совершать для сохранения желаемой численности населения, воспроизводства научной и культурной базы, а также обеспечения потребителей образовательной услуги необходимым уровнем жизни на период обучения с последующим шансом трудоустроиться.

Это крайне трудные шаги, не освоенные технологически. В связи с этим существует разрыв между образовательной (постиндустриальной) сферой производства и индустриальной. Томск ведь держится все-таки на нефтеперерабатывающем производстве и еще несколько лет назад имел намерения построить международное предприятие по захоронению ядерных отходов. В день, когда в администрации города обсуждалась стратегия города как Сибирских Афин, студенты устраивали марш против строительства нового предприятия. Такая ситуация не может быть не конфликтной. В противоречие вошли несколько логик. Дело не в том, что существуют «плохие» и «хорошие» силы, которые что-то понимают или не понимают.

Проблема в том, что за выражением «город-универистет» стоят нераскрытые понятия. Возможно, что именно как раз выпускники Томского государственного университета могут построить и обслуживать предприятие, связанное с атомной промышленностью лучше, чем где бы то ни было. Вдруг именно это и может стать одним из перспективных направлений научной деятельности города? Пока это не увязывается в единую систему. Точно так же, как и рыбоперерабатывающие предприятия в Алекандровске-Сахалинском, работающие в большей своей части на контрабандной рыбе, никак не взаимодействуют с центром подготовки профильных кадров в своем же городе.

Я не сторонник непременной привязки всех выпускников к городу, где они отучились, нет. Я о том, как совместить образование с практикой, сделав это фактором развития для города. И как показывает практика, наличие университетского кампуса, коммуникации и комфортного жилья – это далеко не все, и не главное, что делает университет сильным.

Некоторое время назад мне пришлось побывать в нескольких американских университетах. Один из них Стенфорд, расположенный практически в сердце Силиконовой долины. Прежде, когда я слышала это выражение, в моем воображении рисовались картинки хайтековских офисов, автоматизированных инфраструктур и людей, одетых в космические костюмы. Оказалось все не так. Сам университет представляет собой красивый и уютный университетский городок рядом с комфортабельным и несколько буржуазным Сан-Хосе. Главная улица чем-то напоминала мне главную улицу Томска. Когда я отправила фотографии города своему отцу, то он сказал что столица Силиконовой долины похожа на Клинцы времен застоя. По сути, так оно и есть. Один профессор-лингвист, с которым мы случайно познакомились, рассказал мне, что ему тут тесно, в Стенфорде недостаточно специалистов, с которыми он мог бы строить совместную школу и в его преклонном возрасте он хочет оказаться в университете, где другая плотность. И поэтому собирается уехать в Гарвард[6]. Было удивительно, что первый же встречный человек в этом, казалось бы, гармонично изначально спроектированном научно-образовательном центре, говорит о такого рода проблемах. Похоже, в Сан-Хосе остаются люди, которые вписываются в очень специфический образ жизни и очень своеобразный рынок труда. Тут в порядке вещей приехать, выполнить заказ и уехать. Город не приспособлен для того, чтобы люди, которые сюда приезжают, в большей своей массе оставались навсегда.

. Двухэтажный центр с традиционными ресторанчиками и магазинами, где цены относительно высоки для США, стоит в кольце аккуратных особнячков. Они настолько старательно обихожены, что кажутся бутафорскими. Вдоль дорог, по пути в аэропорт, за зеленью просматриваются блестящие офисы всемирно известных IT-компаний, которые поделили основные рынки поисковых систем и интерфейсного программирования. Стенфордский городок спроектирован как единая система и целостный архитектурный ансамбль. По широким улицам практически не ездят автомобили. Профессура часто передвигается на электромобильчиках, а студенты на велосипедах или еще более диковинным способом на ходулях, покрывая таким образом приличные расстояния между учебными корпусами и кампусом. Практически все считают для себя обязательным обучение гольфу. Такое впечатление, что это грандиозный тренажер по образу жизни преуспевающего американца. Мысль о тренажере меня посетила тогда, когда я увидела большие плакаты, которые приглашали на берега Стенфордского озера, и долгие поиски с картой не увенчались успехом. Озера не было. Было все: тенистая набережная со скамейками, пляж, тенты от солнца. Только озера не было. На его месте был пустой не очень глубокий котлован, по берегу которого бегала и каталась будущая элита страны.

Достаточно большое количество людей, которые тут работают, не являются выпускниками Стенфорда и довольно часто меняются: одни уезжают, другие приезжают. Преподавательский состав в некоторой части включен в деятельность компаний. Ректор Стенфордского университета является Председателем Совета директоров компании Google. Таким образом, не только обеспечивается обмен между образованием и практикой, но и сохраняется градус эвристичности, необходимый бизнесу в сфере интеллектуального производства.

Если Стенфорд специализируется на IT-технологиях и сопутствующих продуктах, то Гарвард, который находится в гораздо более значительном городе – Бостоне, влияет на политику страны. Ректорский состав преемственно включен в систему принятия решений на федеральном уровне, а приходящие ректоры, как правило, занимали значительные государственные посты. Например, предыдущий ректор Гарварда в прошлом был министром экономики. Университетский городок гораздо в большей степени, чем Стенфорд, интегрирован в городскую среду, являясь одним из его районов. Различного рода центры и программы расположены в разнотипных зданиях, построенных в разное время с совершенно очевидной разницей в финансировании[7].

Эти два американских университета оправдывают вложения тем, что являются не местечковыми, определяющими судьбу конкретного города, а международными, определяющими судьбу страны на международном рынке. Таким образом, город-университет становится международной столицей, привлекающей в страну новых талантливых людей и создавая новый национальный продукт. Однако город чувствует давление от своей близости к университету. Не все жители относятся к этому как положительному фактору. Рынок труда перегрет. Жилье дорожает. Город является беспокойным относительно других городов. Необходимо специальные муниципальные программы для того, чтобы уравновесить интересы университета и городского населения.

В России есть сопоставимые по масштабу университеты, тот же МГУ им.М.В.Ломоносова, который является символом страны. Помимо него в Москве существует еще ряд престижных международных вузов. Но город, к сожалению, не осознает ту степень влияния, которую оказывает образовательная функция на его стиль жизни и экономику. Новый генплан Москвы, который был представлен на Архитектурной биеннале 27 мая 2008 хода в ЦДХ на Крымском валу, видит детей и учитывает строительство больниц и школ, видит семьи, видит пожилых людей, но совершенно не учитывает студенчество. Такое впечатление, что Москва ждет, когда же они наконец отучатся, и Воробьевы горы можно будет застроить чем-нибудь полезным.

 


[1] См. полное исследование об исторической судьбе Томска в ж. «Следующий шаг», 2, 2005. http://www.siberianclub.ru/Magazine/article/28. – Прим. ред.

[2] 6декабря 2006года Александр Макаров, натот момент мэр города (с1996года), был помещен вследственный изолятор, 11декабря суд отстранил его отдолжности мэра Томска, а12декабря ему были предъявлены обвинения почасти 5статьи 33(соучастие впреступлении), части 3статьи 163(вымогательство), части 2статьи 285(злоупотребление должностными полномочиями) УКРФ.

[3] В том же Томске многие студенты и аспиранты начинают работать в международных компаниях, и их работодатель не имеет даже стационарного офиса в городе. Экономика знаний в этой ситуации является теневой.

[4] По данным 2000-2005 гг.

[5] Тут немалую роль сыграли переведенные на русский книги Котлера по территориальному маркетингу, а также первая книга Ричарда Флориды «Творческий класс».

[6] Потеря лингвистов, которые фактически создали систему Google, чей офис находится по дороге из города в аэропорт, означает многое для Стенфорда.

[7] За последние два десятка лет Гарвард стал одним из самых финансово обеспеченных университетов страны. Акции этого предприятия – самыми дорогими, а инвестиции – самыми престижными.

Copyright © Журнал "60 параллель"
Автономная некоммерческая организация "Центр культурных инициатив Сургута"