Креативные индустрии ИД


Архив Рубрики Темы

№1 (28) март 2008
Путешествия

Тема номера

Геннадий Вдовин

Толстой и Кремль или вместо послесловия

ТОЛСТОЙ И КРЕМЛЬ,

ИЛИ

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ ИЗ ГОРОДА ЛЕВТОЛСТОЙ

 

Подобно демократии, которая не идеальный, но самый совершенный из известных нам, способов управления, музей – не лучший способ сбережения наследия, но – первейший из достигнутых.

Увы, закономерно и обратное: музей не к месту – хуже любого безмузейя.

Однажды, в долгом перерыве меж первым (кажется, 1983) и вторым (2004) посещениями полиса Левтолстой, самолет, летевший из пункта «А» в пункт, ясен пень, «В», по, как всегда, невозможным метеоусловиям, сел на одном острове в очень, известно, Тихом океане. Ожидая погоды, посетили мемориальный музей Джеймса Кука.

Ахнули… Благодарные аборигены сохранили все, что можно от Кука – дом и пуговицы, таз и книги, бритвенный прибор и кортик, астролябию и походную койку, медальон и ночную вазу… И стоя под чужими звездами, за иным тропиком, в другом полушарии, пристально глядя на музей Джеймса Кука, думал – вот, их Астапово…

В райцентре Левтолстой, в музее гения и вне его, также расслабленно полагал я – здесь их Кук.

Кук ихний.

Незряшность неряшливой аналогии невольно и тут же подтвердил абориген…

2004. Ноябрь. Пятница. 20.00. Выходит из черной машины «стругацкая» компания: А. Балдин – зодчий, Р. Рахматуллин – краевед, В. Березин – писатель, покорный Ваш слуга – историк[1]. Туземец, глядя мутно, на хайеры, бороды, бакенбарды и усы квартета спрашивает резко. «Мужики! Вы – Биттлз?» Открывается водительская дверь WV; из нее вываливается еще более могутный, нежели все наше кумпанство, стрелок-водитель Данила. Разряжая ситуацию, чуткий и нежный Даниил, произносит басом: «Не, мужик!.. Мы – Ролинг Стоунз. Поял?»

Он «поял».

И мы, с трудом просочившись через пост ГАИ, загородивший единственный въезд в город шлагбаумом, тоже вдруг «пояли»…

Мы – в Зоне. АБС и ББС – отдыхают… Никому не по силам придумать «Левтолстовский райвоенкомат» и «Левтолстовскую мэрию», ФСК (футбольный спортивный клуб – Вд.) «Левтолстой» и «Левтолстовское отделение “Союза воинов-интернационалистов”», «Левтолстовский муниципалитет» и «Левтолстовское отделение “ЛДПР”»…

(…)

Велик был проект безымянного для нас председателя горисполкома, решившего противопоставить хтоническому и макабарному клейму города – кремлевский проект.

Единственная и реальная артерия города – железная дорога. Несколько худо замощенных параллелей к ней – величаются улицами. Первая касается станции. Меж нею и второй авеню в тупике возведен Кремль. Часы на левтолстовской спасской башне навсегда показывают местное время, совпадающее с иными временами дважды в сутки. Танк, браво выезжающий из Спасской башни, остановлен вечным огнем перед постаментом. Пойманный за рукав туземец, на вопрос: «Почему не горит?», резонно отвечает – «Дык, он же, ё…ь, вечный!». Две стены левтолстовского кремля сообщают о подвигах; в них же вмурованы урны с прахом славных горожан – заслуженные деятели, народные учителя, герои войн второй половины XX, стыдливо умалчиваемых под шифром «интернациональный долг». Хилые голубые ели, жирные пихты, мясистые лиственницы, безбашенные тополя в белых гольфах. За танком и башней – кинотеатр и дискотека. Меж башней и стеной – ресторация «Софья», которую нам так и не удалось посетить, ограничившись комментариями местных: «Азербайджанцы!..»

(…)

Случайность исхода и фатальность бегства Толстого из Ясной Поляны отчеркивает Астапово.

Астапово – ставшее населенным пунктом и, едва, не районным центром со странным званием «Левтолстой», за несколько лет до начала исторического материализма, признавшего патриарха зеркалом русской революции.

Астапово – где все противоборствующие стороны, увы, и, наконец, оцепенели в неврастеническом ступоре.

Астапово – единственное место на планете, где смерть гения впервые аж на сутки остановила все междоусобицы и войны на Земле.

Астапово – музеефицированный дом путейского инженера с обведенным (и многажды поновленным) на стене профилем умирающего классика; паровоз, на котором отправится тело «матерого человечища» в последний путь до Козловой засеки – наследник и предвозвестник всех «траурных поездов» XIX-XX столетий; так и не ставшая городом железнодорожная станция, заселенная левтолстовцами.

Астапово – остановка времени; отсутствие часов, зеркал и дверных ручек; мобильная связь так неустойчива, что почитай отсутствует, Интернета нет, пресса с запозданием на двое суток.

Астапово – эйдос московитского кремля в Поочье.

Астапово – профанный кенотаф мужицкого графа Льва Николаевича Толстого, поныне безнадежно шепчущего – «Софочка! Я не толстовец; я Толстой».



[1] Отчет об «экспедиции 1910 года» – А. Балдин, В. Березин, Г. Вдовин, Р. Рахматуллин. Октябрь. №1. 2005 (http://magazines.russ.ru/october/2005/1/ba13.html); Октябрь. №4. 2005 (http://magazines.russ.ru/october/2005/4/ba11.html); Октябрь. №11. 2005 (http://magazines.russ.ru/october/2005/11/ba8.html).

Copyright © Журнал "60 параллель"
Автономная некоммерческая организация "Центр культурных инициатив Сургута"