Креативные индустрии ИД


Архив Рубрики Темы

№1 (24) март 2007
Что празднуем? Целевой капитал в России. Как защитить интеллектуальную собственность?

Школа гуманитарного образования

Павел Малиновский

Красноярская аномалия? Уроки открытого образования: цивилизационный контекст эксперимента

Наблюдательные аналитики заметили в 1990-е годы, что результаты общенациональных выборов, как правило, совпадают с итогами голосования по Красноярскому краю. Этот огромный регион, географически расположенный в самой середине России, таким образом, превратился в своеобразный «политический барометр», а также «политический трамплин» для политиков федерального уровня. Но Красноярский край богат не только природными ресурсами, но и человеческим потенциалом. Именно его сохранение и преумножение стало предметом заботы местных властей, откликнувшихся на инициативу группы разработчиков (руководители А.А. Попов и И.Д. Проскуровская) региональной модели открытого дополнительного образования.

На фоне противоречивых процессов реформирования сферы образования, идущих последние два десятилетия, красноярский социокультурный эксперимент задает явственную перспективу разрешения системного трансформационного кризиса, которое переживает на рубеже тысячелетий наше общество.

Ключевой вопрос, на который нет ответа у нас, жителей бывшего СССР: к какой цивилизации мы принадлежим? После распада СССР мы получили целое десятилетие, чтобы выработать осмысленный ответ на этот вопрос, однако разрешить кризис цивилизационной идентичности российскому обществу, ее духовным и политическим элитам не удалось. А после 11 сентября 2001 года нам пришлось самоопределяться практически, присоединившись к глобальной антитеррористической коалиции. Но можно ли рассматривать эти события в качестве важнейшего шага на пути разрешения кризиса цивилизационной идентичности? Нет, пока сама природа доминирующего в настоящее время проекта глобальной цивилизации, англоглобализма, остается «тайной за семью печатями» для нас!

Между тем, исследования британского социального историка Гарольда Перкина убедительно показали, что в Великобритании в XVIII—XIX веках сложилось классическое общество профессионалов[1]. Именно модель «общества профессионалов» оказалась основой успешного проекта глобальной цивилизации[2], а ее формирование предстает как третья глобальная — постиндустриальная — революция (неолитическая —

первая, промышленная — вторая), которая призвана привести к глобальной власти профессиональные элиты. Соответственно, процесс профессионализации становится ключом к разрешению кризиса цивилизационной идентичности. Более того: если предположение, что Цивилизация профессионалов является ядром Центральной цивилизации, которая на наших глазах трансформируется в глобальную цивилизацию, то от успешности процесса профессионализации зависит степень глобальной конкурентоспособности поколений, которым предстоит жить в этой цивилизационной среде.

Следовательно, дефицит профессионализма можно рассматривать как основную причину низкой конкурентоспособности СССР, а значит, и необходимую предпосылку его распада. И пока мы не примем радикальные меры по устранению этой коренной причины нашего отставания, сохраняются все системные риски и для Российской Федерации. В связи с этим программа дополнительного образования, реализованная в Красноярском крае, оказывается механизмом обеспечения национальной безопасности страны, поскольку нацелена на запуск процесса профессионализации как нормативно-культурного условия массового оздоровления новых поколений, вступающих во взрослую жизнь на рубеже третьего тысячелетия.

ДЕНЬ СУРКА:

В ПОИСКАХ ИДЕАЛА, ИЛИ ТРЕНИНГ САМООПРЕДЕЛЕНИЯ ТРАНСПРОФЕССИОНАЛА

Однако формирование механизмов массовой профессионализации на региональном уровне – это необходимое, но явно недостаточное условие для того, чтобы преодолеть отставание России от стран «золотого миллиарда». Весь вопрос в том, какой тип профессионализма мы пытаемся воспроизвести.

Генезис Цивилизации профессионалов пришелся на XV-XVII века. В это время формируются два типа нового профессионализма (собственно, сам термин «профессионал» восходит к четвертой, высшей ступени посвящения в Ордене иезуитов – профессы): 1) свободные профессии (профессионал самостоятельно работает в некоторой специализированной области деятельности, решая как практические, так и научно-технические задачи); 2) массовые профессии (представители этих профессий всегда включены в человеко-машинные системы деятельности в качестве частичных исполнителей определенных функций)...

Технологизация сначала становится инструментом распространения достижений профессионализма первого и второго типа. Постепенно общедоступность плодов технологических достижений цивилизации профессионалов девальвирует значение полноценного процесса профессионализации.

Появляется в XIX веке и постепенно институционализируется новый тип профессионализма – парапрофессионализм. Его специфика в том, что научиться пользоваться универсальными технологиями под контролем профессионалов может каждый нормальный человек ( не выделять в тексте, но копировать на поля). Так, при необходимости защищать родину можно научить каждого дееспособного мужчину, и на этом зиждется принцип формирования массовых армий в XIX-XX веках на основе всеобщей воинской повинности (подразумевающей обязательную парапрофессиональную подготовку при срочной службе). Поэтому система формального (общего среднего, а теперь и высшего) образования была в ушедшем веке сфокусирована на производстве парапрофессионалов, что сделало процесс профессионализации во многом чисто техническим (профориентация), благодаря чему произошло размывание цивилизационного смысла акта профессионального самоопределения.

В ХХ веке произошел раскол Цивилизации профессионалов. Парапрофессиональные элиты, использующие изощренные технологии манипулирования сознанием и различные варианты тоталитарных идеологий, пришли к власти, оттеснив либерально-ориентированные профессиональные элиты. Торжество либеральной идеологии в глобальном масштабе на рубеже 80—90-х годов ушедшего столетия можно вслед за Г. Перкиным воспринять за торжество классического либерализма свободных профессионалов. Однако аналитики свидетельствуют о том, что на авансцене мировой

истории появилась еще одна популяция манипуляторов – «манипуляторов символами». «Манипуляторы символами» – интеллектуалы, способные взглянуть на проблему со стороны, увидеть ее во взаимосвязи с другими факторами и сформулировать решение таким образом, чтобы можно было непосредственно и оперативно приступить к ее решению. Это разносторонне образованные люди, сведущие в финансах, страховании, коммуникациях, торговле, управлении. Обучение «манипуляторов символами» адаптировано к условиям глобализации, оно стимулирует способности к абстрактному

мышлению, критический дух, инициативу, умение работать в команде. Эти люди имеют дело с формулами, аналогиями, моделями, интеллектуальными конструкциями, категориями и сравнениями. Их задача заключается в том, чтобы в хаосе обрушивающейся на них информации выделить и переосмыслить нужные данные и придать им иной порядок. Сила «манипуляторов символами» в том, что они создают взаимосвязи там, где их не дает мировая экономика. По некоторым оценкам, эта социальная группа составляла к середине 1990-х годов 20 % самодеятельного населения США[3].

Есть ли шансы выбраться из этого круга парапрофессионализма, тиражируемого школами бизнеса? Ответ на этот вопрос в аллегорической форме мы найдем в фильме Г. Рэмиса «День Сурка», который вышел в 1993 году. Три его героя, очутившиеся в одной профессиональной команде, являются носителями трех типов профессионализма: Фил Коннорс – манипулятор символами-парапрофессионал, Рита – свободный профессионал, вынужденный жертвовать своим профессиональным призванием, и представитель массовой профессии – Ларри. Трансволюция – путь духовного преображения в форме личностного тренинга самоопределения, который проделал герой Билла Мюррея, чтобы добиться исполнения своего желания – любви Риты, а также вырваться из заколдованного круга «вечного повторения». Но кем же стал Фил Коннорс? Сейчас мы можем точно сказать, что ему пришлось стать транспрофессионалом! Человеком, способным за счет овладения недостающими профессиональными навыками и умениями решать в составе команды вместе с другими профессионалами уникальные проблемы.

Обратим внимание на это отнюдь не случайное совпадение: именно в эти годы, когда появился забавный фильм-притча «День Сурка», начала разрабатываться программа открытого образования А. Поповым и И. Проскуровской, а в различных точках земного шара реализовывались первые проекты, потребовавшие целенаправленного использования потенциала транспрофессионалов. В Амстердаме – программа комплексной реконструкции квартала, населенного марокканцами и голландцами; в Воркуте – проект по разрешению кризисной ситуации на шахте «Воргашорская», реализованный как партиципаторное политическое исследование действием; в Калифорнии – формирование транспрофессиональных команд сопровождения терминальных больных СПИДом. В этом контексте становится понятен замысел открытой образовательной сети в Красноярском крае: это опыт создания образовательной инфраструктуры для появления профессионалов «четвертой волны», способных создавать уникальные конкурентные преимущества.

ПРИНЦИПЫ ТРАНСФОРМАЦИИ ДЛЯ «ПЯТОГО ЧЕЛОВЕКА» АЛЕКСАНДРА ПОПОВА

Управление развитием человеческого потенциала в региональном масштабе – вот идея Красноярского проекта, который может быть сопоставлен с программой исследования творческого капитала США, реализуемой под руководством Р. Флориды[4].

Ставка на человеческий капитал обретает новое измерение. Так, в различных точках земного шара идет сложный и противоречивый процесс созидания глобальной цивилизации. Будет ли она «цивилизацией знания» или обретет другие формы – не важно. Мы вместе на нашей планете реализуем задуманный Ф. Знанецким проект «творческой цивилизации»[5] и на этом пути ищем образ нового Человека, «Пятого человека», по мысли А. Попова[6]. Но чтобы этот человек появился, необходима «среда творения» – формы организации совместно-творческой деятельности.

Именно выращивание этих форм коллективной мыследеятельности – одно из важнейших достижений многолетнего эксперимента в сердце страны. Оглядываясь на пройденный путь, кажется, что и нужно было всего немного – соблюдать принципы совместно-творческой деятельности, завещанные нам русской философией творчества (В.С. Соловьев, Н.А. Бердяев, С.Л. Франк, Г.П. Федотов…):

— принцип индивидуального творчества;

— принцип социального творчества;

— принцип культурного творчества;

— принцип морального творчества;

— принцип духовного творчества.

Наша «Панча шила» для «Пятого человека», противостоящего тенденциям распада эпохи постмодерна.

 


[1] Perkin H. The Rise of Professional Society: England Since 1800. L; N.Y.: Routledge, 1990.

[2] Perkin H. The Third Revolution: professional elites in the modern world. L; N.Y.: Routledge,

1996.: Perkin H. The Third Revolution: Professional Society in International Perspective. L; N.Y.:

Routledge, 1996.

[3] Perrot E. Penser la mondialisation // Recherches de science religieuse. P., 1998. Vol. 86, N 1. P. 34.

[4] См.: Ричард Флорида. Креативный класс: люди, которые меняют будущее. - М.: Издательский дом «Классика XXI», 2005. Florida R. The Rise of the Creative Class: And How It’s Transforming Work, Leisure, Community and Everyday Life. N.Y., 2002.

[5] См.: Znaniecki F. Ludzie terażniejsi a cywilizacja przyszłości. Lwów; Warszawa: Ksi¹¿nica — Atlas,

1934. — Wyd. I.

[6] Попов А.А. Пятый человек: антропологическое исследование // Поколенческий дискурс в практиках самоопределения. - Томск, 2002.- С. 144—151.

Copyright © Журнал "60 параллель"
Автономная некоммерческая организация "Центр культурных инициатив Сургута"