Креативные индустрии ИД


Архив Рубрики Темы

№1 (24) март 2007
Что празднуем? Целевой капитал в России. Как защитить интеллектуальную собственность?

Культура и право

Александр Долгин

Возможен ли рынок без копирайта

Копирайт – мост между искусством и коммерцией

Институт копирайта существует не одну сотню лет. Подобное долголетие не может быть случайностью. В чем причина живучести?

По сути, копирайт представляет собой договоренность о разделе прав на продукт. Первичное право на произведение принадлежит автору. Будь его воля, о сочинении могут никогда не узнать. Как правило, автору хочется совместить творчество с безбедным существованием и славой. Но за редким исключением художники не обладают собственной системой промоушена. Поэтому рынок фактически закрыт для них. Именно это предопределяет появление бизнес-инстанции в культуре – посредников, ориентирующихся в спросе и владеющих навыками дистрибьюции. Потребителям тоже не обойтись без посредников. Ведь, сколько творец сам себя ни нахваливай, читателям/зрителям/слушателям требуется непредвзятая инстанция, способная отбирать произведения, которые заслуживают внимания.

Рыночный агент не берется за дело без уверенности в том, что плоды его деятельности подконтрольны ему самому. К тому же решение о сотрудничестве принимается в тот момент, когда прокатная судьба произведения неизвестна – оно может не принести дохода, и инвестор просто потеряет свои вложения. Значит, он берет на себя риски. А раз так, коммерсант должен иметь гарантии того, что естественный правообладатель в случае успеха не вступит в альянс с другим дельцом на более выгодных для себя условиях. Что вполне реально, поскольку рисков уже нет! Соответственно автору (режиссеру, писателю, художнику…) и коммерсанту (продюсеру, издателю, агенту…) необходимо договориться о разделе полномочий и вознаграждения. Институт, оформляющий эту договоренность, был придуман три века назад (статут Анны 1710 года) и получил название копирайта. В соответствии с ним автор, входя в рынок, переуступает экономические права предпринимателю.

Таким образом в удивительном противоречии со своим названием «Закон об авторском праве» изначально нацелен на защиту не творца, а издателя.

Поначалу этот закон был относительно простым, работоспособным и распространяющимся на небольшую часть творческой деятельности. Со временем ситуация радикально изменилась. Энное количество удачливых агентов скупили на корню пакеты авторских прав[1]. Монополизация коснулась не только производства контента, но и дистрибьюции (включая розницу), и коммуникативных каналов. Гипермаркет, например, просто не выставляет тот или иной диск, потому что место на полках занято. Не обладая колоссальными связями, в эту систему вклиниться невозможно. В большинстве случаев переговорная сила крупной корпорации и автора неравны. (Исключение составляют звезды уровня Мадонны или Элтона Джона.) Монополист диктует свои условия, а если автор закапризничал – за ним стоит длинная очередь мечтающих о славе.

Копирайт и прогресс цифровых технологий

В последнее время технологические новации расшатывают этот институт особенно интенсивно, и поле отношений, которые он регулирует меняется все больше. Копировальная аппаратура и пиринговые сети, с помощью которых обмениваются файлами в интернете, создают условия для нарушений копирайта в массовом порядке. В то же время система технических мер по ограничению доступа к контенту (DRM) способна в ряде случаев защитить владельцев некоторых интеллектуальных продуктов и без копирайта. Первое новшество (пиринг) подрывает копирайт, второе (DRM) делает его в ряде случаев ненужным. «Закон об авторском праве в музыкальной сфере, писанный во времена игры на пианино, бумажных нот и партитур, кажется абсолютно неуместным в век цифровой музыки. <…> Для эффективной реализации авторских прав необходимо, чтобы технологические возможности защитников авторских прав превосходили возможности нарушителей. В наше время это вряд ли достижимо»[2].

Суть интриги в том, что копирайт расширяется и ужесточается в ответ на увеличение обходных путей овладения продуктом. Чем проще и доступней дублирование оригинала (или фирменной копии), тем шире круг культурных практик, где бизнесу требуется контролировать эту операцию, и тем жестче регламентируется право копирования. В силу технологических особенностей компьютеров работа с цифровой информацией неразрывно связана с ее копированием. По этой чисто технической причине действия пользователя, вне зависимости от намерений законно или незаконно использовать цифровой контент, попадают под контроль правообладателя[3]. Тем самым копирайт из закона, регулирующего конкуренцию рыночных агентов, превращается в инструмент вмешательства в частную жизнь миллионов людей[4].

Сила этого вмешательства определяется масштабом копирайта (т.е. диапазоном прав, которые предоставляются в соответствии с этим законом). В США в момент принятия закона Federal Copyright Act в 1790 году область применения копирайта была относительно невелика. Теперь она кардинально расширилась. Если прежде копирайт распространялся на переиздание целостных работ, то сегодня за владельцем признано право контроля над любым производным объектом.

Проблема производных творческих продуктов

Как указывает Л. Лессиг, «если вы напишете книгу, никто не сможет снять по ней кино без вашего разрешения[5]. Никто не может перевести ее без разрешения… Иными словами, сейчас копирайт – не просто эксклюзивное право на произведение, но и исключительное право на большую часть работ, созданных по мотивам»[6].

Закрепляя права на производные объекты, копирайт преследует ту же цель, что и защита брендов. Он призван избавить от нахлебников продукт, в продвижение которого правообладатель вложил деньги. Редко когда заимствования оправданы одной лишь творческой необходимостью (ведь не составляет особого труда закамуфлировать первоисточник так, чтобы обойти копирайт). Объектом покушений главным образом становится брендовая составляющая, известность. Но защиту автоматически получают любые произведения вне зависимости от брендовой составляющей, поскольку на законодательном уровне невозможно отследить столь тонкие различия.

В итоге распространение копирайта на производные объекты привело к опасным и труднопредсказуемым последствиям. Как отличить значимые части от незначимых, заимствование от реминисценций, а подражание от пародии? Устраняя одну крайность, закон открыл дорогу другой – судебным спорам по любому поводу. Крупнейшим корпорациям это на руку: творческий процесс легче контролировать, когда все и вся втянуто в зону действия копирайта.

Теперь, куда ни кинь взгляд в поисках источника вдохновения, художник сталкивается с собственниками текстов и знаков и необходимостью оформления арендных отношений[7]. Коммерческий склад культуры забит под завязку тоннами на первый взгляд никому не принадлежащего сырья. Но, поди знай, не объявится ли вдруг несговорчивый владелец приглянувшегося тебе высказывания. Не окажется ли так, что придуманное тобой самостоятельно кто-то уже застолбил. Всякое слово, образ, буквосочетание, чуть ли не штрих могут числиться чьей-то собственностью. Попадание под защиту закона не требует от автора никаких усилий и даже простого волеизъявления[8]. В некоторых странах, например в США и России, права на все творческие работы защищаются автоматически. Сейчас не требуется регистрировать работу, чтобы зафиксировать авторское право. Оно существует независимо от того, помечена работа значком копирайта или нет, и независимо от того, зарегистрирована и хранится ли копия. Последнее по окончании срока действия копирайта позволяло бы копии произведения переходить в общественное достояние. Ее могли бы использовать другие, не разыскивая автора.

Размытые контуры копирайта

Любому автору не только могут быть не известны потенциальные претенденты на «соавторство», более того – он может иметь слабое представление о том, где именно ему следует проявлять предусмотрительность.

Так, Уильям Брайт из альтруизма создал веб-сайт (IPodSubwayMaps.com), позволяющий всем желающим бесплатно скачивать карту метро на свой телефон и пользоваться ею[9]. Как выяснилось, данный контент попадает под юрисдикцию копирайта (хотя, казалось бы, схема не особенно творческий продукт). Транспортные службы Нью-Йорка и Сан-Франциско пригрозили Брайту судебными разбирательствами[10].

Другой пример – Google организовал популярную почтовую службу Gmail, не удосужившись узнать, что двумя годами раньше британская компания Independent International Investment Research (I.I.I.R.) зарегистрировала торговую марку под тем же именем. Теперь владельцы настаивают на том, чтобы Google выкупил у них магическое слово, приносящее успех в бизнесе. Композиция из пяти букв, ставшая брендом исключительно благодаря Google, оценена в £25-34 миллиона. Хотя инвестиции сделаны Google, собственники буквосочетания подали в суд. По нормам правосудия приоритет на их стороне, и хотя они свой заголовок почти не использовали, поисковику с большой вероятностью придется заплатить отступные[11]. Хотя формально это пример и не из области копирайта, а из законодательства о торговых знаках, последствия едины. Скоро в семиосфере и шагу нельзя будет ступить, не рискуя нарушить приватную зону, которую кто-то уже успел застолбить.

Другой пример, с трудом укладывающийся в рамки здравомыслия. Окружной суд Пекина признал виновным в нарушении авторских прав крупнейший китайский поисковик Baidu.com, предоставлявший, среди прочего, ссылки на сайты с пиратскими МР3-файлами.

Поисковик был оштрафован более чем на $8000 как владелец доски объявлений, позволившей пиратам известить о своем местонахождении в сети. Как следует из решения суда, СМИ ответственно за деяния рекламодателя безотносительно к тому, знает оно или нет о содержании, которое стоит за объявлениями. Каким тогда образом через СМИ вообще просачивается информация об универсамах и ярмарках, буквально ломящихся от контрафактного товара, родом, кстати говоря, оттуда, где все законопослушны, кроме, оказывается, интернет-поисковика. Прецедент с Baidu.com был опубликован в «Коммерсанте» – рисковало ли уважаемое издание? Ведь надо полагать, оно понимало свою роль в цепочке сбытчиков краденого. Раньше читатели не ведали, где узнать, где находится место, где сообщается о том месте, где авторская собственность выставлена на всеобщее обозрение. А благодаря «Коммерсанту», вся цепь оказалась как на ладони. Не оказался ли и автор этих строк причастным к сему злодеянию, пересказав данный сюжет?

Доказательство вины ведется с помощью известной еще со школы схемы. Как только правонарушение доказано для случаев N и N+1, то для всех последующих N+2, N+3 и т.д. вина устанавливается автоматически. Придерживаясь той же логики, закономерно предположить, что сам суд, предавая огласке приговор, где названы ответчики, становится звеном преступной цепи. Следовательно, решения по искам должны держаться в тайне. Налицо неувязка. Информация о местонахождении информации не может быть предметом судебного разбирательства. В противном случае неизбежен крах судебной системы.

Как видим, понимание того, что законно, а что нет, недюжинного ума дело, особенно, учитывая, что граница дозволенного чрезвычайно мобильна. Статус и принадлежность объектов прав порой настолько спорные, что за решетку может угодить любой человек, не имеющий ни малейшего отношения к сфере творчества. Например, если кто-то по простодушию купит во Флоренции солнцезащитные очки с логотипом Gussi за 10 евро, ему грозит штраф от 3,3 до 10 тыс. евро[12]. И все в результате того, что с лета 2005 г. в Италии ужесточено наказание за пиратство[13], и теперь покупка подделок с логотипом известной фирмы — уголовное преступление. Итальянцы (как и французы) считают общеизвестным, что фирменные сумки, туфли, платки и проч. не могут продаваться на уличных развалах. Тот факт, что Gucci не может стоить 10 евро, якобы тоже относится к разряду азбучных истин. Точнее, никто не имеет права покупать Gucci за эту цену[14]! Закон распространяется и на иностранцев — для контроля полицейским в штатском предписано дежурить в местах скопления туристов. В итоге 60-летняя датчанка попалась на покупке солнечных очков якобы от Dior. Она могла не заметить вензель, тем не менее была оштрафована на максимальную сумму. Такой же удар судьбы настиг филиппинку, купившую во Флоренции очки за 10 евро с логотипом Prada – штраф составил 3333 евро. Другой курортнице предъявили штраф в связи с тем, что она приобрела поддельную сумку от Louis Vuitton[15].

Незнание закона не освобождает от ответственности. Незнание цены тоже от нее не освобождает! Если так, то легко спрогнозировать ситуацию, когда цена, вполне, кстати говоря, креативная вещь, сделается предметом копирайта. Странно, что производители до сих пор не взяли на вооружение эту идею. Все это придает двойственность закону о защите авторских прав по отношению к культуре. Возводя барьеры для потенциальных «безбилетников», копирайт вроде бы обеспечивает экономические стимулы к творчеству. Но, выстроив полезные барьеры, он тут же порождает и вредные.

Регулирование масштаба копирайта

Лучший режим копирайта тот, при котором издержки, связанные с его функционированием, удачно сочетаются с выгодами от стимулирования творцов. Но как выявить это на практике, учитывая, что ни издержки, ни выгоды неизмеримы, и к тому же баланс между ними перманентно «плывет» с развитием информационных технологий? А эффективный правовой режим должен постоянно учитывать эти изменения. Возможно ли столь тонкое регулирование? Сторонники копирайта настроены на этот счет оптимистично. Залогом работоспособности копирайта они считают его пластичность и гибкость.

Во-первых, охраняется не идея, а ее объективное выражение[16]. В противном случае вообще застопорились бы все инновации. Благодаря этому у авторов имеется некоторая степень свободы, поскольку зафиксировать факт заимствования художественной идеи очень трудно из-за проблем идентификации ее границ[17]. На практике суды могут по-разному расценить сколь тождественны художественные формы, выражающие одну и ту же идею[18].

Во-вторых, ограничен срок правовой охраны; в большинстве случаев – семьюдесятью годами после смерти автора (неимущественные права охраняются бессрочно). В реальности же сроки действия копирайта постоянно растут (см. ниже).

В-третьих, хотя создание производных произведений запрещено, но суды могут по-разному трактовать границы производного продукта, так как они размыты.

В-четвертых, в особых случаях разрешено свободное (и бесплатное) использование без согласия автора, как то: цитирование в научных, информационных и образовательных целях, использование для иллюстраций и т.п.[19] В общем случае данное право предоставляется, когда это связано со значительными социальными выгодами и не наносит ощутимого экономического ущерба создателю произведения. Отсюда основная проблема законодательства – поиск баланса между предоставлением доступа и выплатой авторского гонорара[20]. На практике данным параметром можно манипулировать, поскольку суды могут по-разному интерпретировать понятие «свободного использования» и оценивать издержки и выгоды от предоставления соответствующего права.

Закон что дышло?

На первый взгляд современное право позволяет судьям решать любую вновь возникшую ситуацию, руководствуясь здравым смыслом и справедливостью. Но не слишком ли велики люфты в определении масштаба копирайта в зависимости от обстоятельств (сроки прав, доктрина свободного использования, разнообразие трактовки производных продуктов и проч.)? Кому на руку эта свобода? Видя, как и по чьей инициативе менялся срок действия копирайта, гадать не приходится.

В США «Copyright Act» от 1790 г. устанавливал срок действия авторских прав в 14 лет с возможностью продления еще на столько же. Двухэтапная система позволяла не продлевать права, если в том не было смысла для правообладателя, и, соответственно, не перегружать систему копирайта балластом. В течение последних сорока лет корпорации постоянно давили на Конгресс и добились того, что срок действия существующих прав увеличивался одиннадцать раз. Последней поправкой в закон стал «Copyright Term Extension Act» 1998 г. известный, как «Sony Bono», увеличивший срок действия авторских прав на вновь создаваемые произведения до отметки в 70 лет после смерти автора. Права компаний также удлинились и составляют теперь 95 лет с момента публикации. В результате переход произведений в общественное достояние перенесся в далекое будущее.

Компанию по продлению сроков действия авторских прав возглавляла корпорация Disney. Под пролонгацию прав попали не только новые, но и прежние работы, что было жизненно важным для «Диснея», у которого истекали права на образ Микки-Мауса. Сам этот образ почерпнут, как известно, из старых европейских сказок и американского фольклора, так что «Диснею» никому платить не приходится[21].

Реакция экономистов не была однозначной. В 2002 г. группа из 17 выдающихся ученых современности обратилась в Верховный суд США, возражая против продления срока действия авторских прав[22]. Стоит отметить, что в составе протестующих выступили величайшие знатоки институционального устройства мира, нобелевские лауреаты Р. Коуз, М. Фридман, К. Эрроу, Дж. Бьюкенен и Дж. Акерлоф. Ими были высказаны следующие аргументы:

− для творцов положительный эффект от продления срока действия авторских прав крайне незначителен[23];

− польза нововведения в отношении уже созданных работ отсутствует;

− продление срока увеличит социальные издержки, прежде всего издержки заимствования.

Однако те из экономистов, кто специализировался на проблемах копирайта, заняли иную позицию. С. Лейбовитц и С. Марголис доказывали, что положительный эффект по отношению к новым работам недооценен, по отношению к уже созданным не учтен, а социальные издержки преувеличены[24]. В. Лэндс и Р. Познер высказались за неограниченное продление срока действия авторских прав (по аналогии с товарными знаками)[25].

Итак, экономисты, по складу ума и роду занятий привыкшие рассуждать с позиции «над схваткой», не пришли к единству даже по одному четко поставленному вопросу – о сроке действия прав. А ведь таких неочевидных и спорных аспектов в копирайте не один и не два. Ясно одно: на практике абсолютно невозможно определить, является ли нынешний уровень копирайта оптимальным, заниженным или завышенным[26]. К тому же спецификация прав собственности[27] (что можно и чего нельзя делать собственнику) постоянно усложняется, поэтому будь режим копирайта идеальным на каком-то отрезке времени, он нуждался бы в непрерывной перенастройке[28]. Но это невозможно делать слишком часто[29].

Копирайт защищает творчество через экономические интересы. Поэтому когда экономисты расписались в неспособности договориться, проблематика перешла на откуп политикам и юристам. Благодаря копирайту для них открылось непаханое поле деятельности, обеспечивающее постоянную занятость и высокооплачиваемую работу.

Широкая вариативность в толковании копирайта сделала его инструментом хищнического поведения или вымогательства. Крупным фирмам это на руку: судебные и адвокатские издержки вырастают в существенную статью затрат, а раз так, то становятся орудием конкурентной борьбы. Чем более зыбкой становится опора на доказательства, тем дороже обходится искомая правда. При наличии денег можно гнуть закон в разные стороны. Выигрывают от такого положения монополисты, владеющие пакетами авторских прав, а также юриспруденция.

Экономическая философия копирайта

Вокруг копирайта разворачивается далеко не одна интрига. Институт, призванный регулировать производственные отношения в культуре, стал орудием в игре, которая имеет мало общего с заявленными целями. Несмотря на то что копирайт не защищает идеи, он устанавливает монополию на их опредмечивание. Чтобы донести до людей нечто новое, необходимо использовать общеупотребительный словарь. Но он, оказывается, приватизирован, и использование любого знака, прочно вошедшего в жизнь, требует чьего-то разрешения и должно быть выторговано. Права одних, вырвавшихся вперед, участников защищены, всех прочих – ущемлены. Тем самым созданы условия для тотального навязывания обществу правил, за которыми стоят интересы узких групп.

Копирайт и фольклор

К тому же вопрос о копирайте не прояснен и с точки зрения морали. Все понимают, насколько опасно глубоко ворошить эту тему, и сводят ее к поверхностной морализации. Иначе станет ясно, что копирайт регулируется не по совести, а в угоду циничному перекачиванию богатств между народами. Это видно из ситуации с фольклором. Почему авторские права на него не защищены? Почему точкой отсчета для действия копирайта выбрана та, которая выгодна корпорациям? Действительно ли из-за того, что трудно приписать кому-то владение продуктом? Но на образе Микки-Мауса тоже зарабатывает множество акционеров «Диснея». Или из-за того, что фольклор редко имеет четко очерченную форму? Этими и другими не менее острыми вопросами на стыке культуры и собственности задается Майкл Ф. Браун, автор книги «Кто владеет народным творчеством?»[30]. Общий ее вопросительный посыл: «Не потакает ли современная модель собственности в культуре западным интересам за счет навязывания взглядов на то, что культура представляет собой на самом деле?»

Но даже будь права собственности на фольклор совершенно ясны, какому суду доверить их соблюдение? Допустим, суды в бедных странах стали бы решать, не много ли взяла корпорация типа «Диснея» из местного устного творчества, и начали бы взимать с нее штрафы[31]. Известен случай, когда три племени маори получили от компании «Лего» компенсацию за использование слов из маори и полинезийского языков в компьютерной игре. Куба, неровен час, заявит права на национальные музыкальные ритмы и обвинит рекордз-лейблы в культурном пиратстве. Какое-то государство сочтет выгодным судиться за фильм, действие которого происходит на его территории, и т.д.

Тем не менее большинство знатоков вопроса сходятся в том, что если копирайт и зло, то скорее всего наименьшее из зол. До тех пор, пока не найдется иной способ стыковки разнообразных интересов, существование этого института со всеми его издержками будет оправданным.

Что такое копилефт?

Однако автору может оказаться стратегически выгодным отказаться от копирайта и прибегнуть к его антиподу – копилефту (copyleft).

Публикация на условиях копилефта означает, что данный авторский материал можно копировать, публиковать и даже видоизменять по своему усмотрению при выполнении некоторых условий лицензии. В частности, необходимо указывать первоначального автора и источник. Казалось бы, простейший способ сделать произведение свободным – передать его в общественное достояние. Однако велик риск, что кто-то, внеся изменения, примется распространять продукт под грифом «копирайт»[32]. Поэтому одной из центральных идеей копилефта является обеспечение принципа «наследования» свободы пользования. Никто не может обойти волеизъявление первого автора и ввести ограничения при повторном распространении или изменении, т.е. изъять объект из свободного оборота. Вторичный пользователь ни при каких условиях не сможет зарегистрировать производный (видоизмененный им) продукт как объект авторского права. Копилефт опирается на закон о защите авторского права, но вместо средства приватизации он превращается в средство сохранения свободы распространения[33].

Идее копилефта более 20 лет. В 1980-е гг. Ричард Столлмен из Массачусетского технологического института, считая абсурдным, что плохо работающие компьютерные программы невозможно модернизировать, поскольку их исходные коды засекречены, выдвинул идею «открытого кода». Был предложен инструмент легализации подобного рода деятельности – GNU General Public License (Стандартная общественная лицензия GNU GPL)[34]. Это лицензия на свободное программное обеспечение, созданная в рамках проекта GNU в 1988 г., сокращенно GNU GPL или просто GPL[35].

«Чтобы применить к программе copyleft, – пишет Столлмен – мы сначала защищаем ее авторским правом; затем мы добавляем условия распространения, которые служат юридическим инструментом, дающим каждому право на использование, изменение и повторное распространение кода программы, но только если условия распространения не изменены»[36].

Первоначально GNU GPL предполагалось использовать только для компьютерных программ, но позже ее распространили на другие виды как цифровой, так и нецифровой продукции: научные разработки, произведения искусства и проч.[37]

Серию лицензий класса сopyleft разработала некоммерческая организация Creative Commons, основанная в 2001 г. в США Лоуренсом Лессигом (Lawrence Lessig) – профессором Стэнфордской юридической академии. Лицензия Creative Commons позволяет сохранить авторство и защитить некоторые права (Some Rights Reserved)[38]. В целом она дозволяет свободное копирование, распространение, демонстрацию и исполнение объектов авторского права – музыки, видео, рисунков, фотографий, книг (в том числе и в коммерческих целях), а также создание на их основе производных объектов авторского права. Чтобы воспользоваться этой лицензией, третьему лицу достаточно лишь указать автора стартовой работы и то, что она распространяется на условиях CC (Creative Commons).

Свободное распространение вовсе не обязательно бесплатное. Родоначальник движения Р. Столлмен не только не возражает против оплаты, но, наоборот, «поощряет тех, кто распространяет свободное ПО настолько дорого, насколько они хотят или могут»[39]. Хотя люди не обязаны платить за распространение свободных продуктов, но общественные нормы, а также экономия на издержках поиска и опробирования служат мощным стимулом к этому. Все зависит от художников, композиторов, ученых, независимых продюсеров и пользователей, способных лично содействовать реализации свободного творческого обмена[40].

Примечание редакции

В книге Александра Долгина «Экономика символического обмена», изданной на условиях копилефта, не только анализируется экономическая основа закона о копирайте, но и рассматриваются альтернативные возможности.

По мысли автора необходим институт, способный взять на себя функцию угадывания потребительских вкусов и помогающий предпринимателям компенсировать риски затрат на неудачные проекты. Таким институтом способны стать электронные рекомендательные системы на основе коллаборативной фильтрации. Этот метод позволяет учитывающие впечатления людей от прочитанных/увиденных/услышанных произведений и на этой основе рекомендовать новые культурные продукты и услуги. Принцип лежащий в основе подобных интернет-сервисов прост. Он сродни хорошо знакомому механизму людской молвы - только автоматизированному. Рекомендации генерируются с помощью подбора вкусовых единомышленников (или вкусовых соседей). Предположим, два человека одинаково оценили 10 произведений. Один из них посмотрел одиннадцатое, а второй еще нет. Велика вероятность, что их восприятие и на этот раз совпадет, поэтому оценка одного пользователя выдается в качестве прогноза второму.

Метод коллаборативной фильтарции появился более 10 лет назад, в настоящее время эта область развивается чрезвычайно бурно: в мире проходят обкатку сотни рекомендательных систем. Проблема заключается в том, что среди них нет финансово независимых, из-за чего они дрейфуют под крыло бизнеса, а тот перепрофилирует их для своих нужд. Александр Долгин разрабатывает рекомендательный сервис нового типа – финансово автономный и способный выдавать рекомендации сразу по многим видам контента. Сервис спроектирован и проходит сейчас стадию бета-тестирования.

Александр Долгин считает, что если такой институт заработает в параллель копирайту, сама жизнь покажет, что лучше. Какой механизм позволит эффективнее доводить произведения до конечного пользователя, тот и возьмет верх. Судьба копирайта решится в честной конкурентной борьбе с новацией – и этот путь будет более эффективным, чем юридические строгости.

 


[1] Музыкальную индустрию, например, контролируют четыре крупных корпорации.

[2] Cowen T. Copyright and the Symbolic Nature of Art (2002).

[3] Чего стоят одни дискуссии о том, в какой момент создается копия: когда пользователь открывает файл и он автоматически копируется в кэш его компьютера, когда он переносит информацию на жесткий диск или когда посылает скаченный материал своим знакомым?

[4] Подтверждением этому стала нашумевшая история с антипиратской технологией XCP, которую применила Sоny. Когда на компьютере проигрывался компакт-диск, закодированный с помощью XCP, тайно устанавливалось программное обеспечение, открывавшее Sоny полный доступ на компьютер, как будто эта компания является собственником или системным администратором. Спустя день после раскрытия данного факта производство CD с XCP прекратили. В свое оправдание компания сообщила, что в ее намерения входило только ограничить количество делаемых пользователем копий.

[5] Известна история о схватке между Marx Brothers и Warner Brothers. «Братья Максы» намеревались снять пародию на «Касабланку», но владельцы прав Warner Brothers не дали согласия, угрожая судом. В ответ Marx Brothers напомнили Warner Brothers, что были братьями задолго до них и, таким образом, обладают исключительным правом на слово «братья». Это было шуточным жестом отчаяния, но в российском суде рассматривался спор о праве на использование названия «Энциклопедия для детей». Истец, издатель книги с таким названием, пытался запретить ответчику выпуск книги под заголовком «Энциклопедия для детей и юношества» (см.: Гаврилов Э.П. Комментарий к закону РФ об авторском праве и смежных правах (с судебной практикой)).

[6] Лессиг Л. Свободная культура // Компьютерра [on-line]. 6 июня 2005. [цит. 13 дек. 2005]. Доступно по URL: <http://www.computerra.ru/think/39124/>.

[7] Наследник одного писателя может помешать другому писателю опубликовать продолжение книги, как было, например, в деле о романе «Отверженные» Виктора Гюго (Benhamou F. Book review on: Towse R. (2001) Creativity, Incentive and Reward. An Economic Analysis of Copyright and Culture in the Information Age // Journal of Cultural Economics, Vol. 28, 2004. P. 157–163).

[8] Согласно cтатье 9 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах» авторское право на произведение науки, литературы и искусства возникает в силу факта его создания. Для возникновения и осуществления авторского права не требуется регистрации произведения, иного специального оформления произведения или соблюдения каких-либо формальностей.

[9] По информации журнала «Wired».

[10] На сайте размещено несколько десятков схем метро, причем не только американских городов, но и Токио, Парижа, Лондона, Сеула, Торонто и др. Начиная с 9 августа 2005 г., даты открытия этого сервиса, схемы скачали более 9000 человек. Однако уже 14 сентября Брайт получил официальное уведомление из нью-йоркского управления метро. Согласно этому посланию, Брайт нарушил авторские права организации, поскольку распространял схемы, не имея авторских прав на них.

[11] По сообщению «Guardian» (сентябрь 2005).

[12] Для добросовестных граждан власти предусмотрели послабление: если нарушитель выплатит штраф в течение 60 дней, то сумма снижается до 3 333 евро. В противном случае на нее начинают начисляться проценты без срока давности.

[13] Еще дальше в защите своих брендов идет Франция (7 из 10 чаще всего подделываемых мировых фирм – французские). Тут покупателям «серых» сумок, духов, украшений, одежды грозит штраф до 300 тысяч евро и заключение до трех лет тюрьмы. Более того, согласно французскому закону простой факт нахождения у вас какой-либо подделки считается серьезным правонарушением и влечет за собой конфискацию этой вещи, таможенный штраф или даже судебное преследование.

[14] При этом продавцы контрафактных изделий неизменно скрывались от правосудия. Видимо, законодательные органы, сочли, что с покупателями им совладать проще, чем с пиратами, и вознамерились решить проблему за счет «слабого звена».

[15] За покупку дешевых подделок в Италии придется платить штраф // Travel.ru [on-line]. 27.06.2005 [cited Aug. 16, 2006]. Available from URL: . Travel.ru ссылается на британскую газету «The Telegraph» от 25 июня 2005 г.

[16] Авторское право не распространяется на идеи, методы, процессы, системы, способы, концепции, принципы, открытия, факты. Оно также не охраняет те творческие результаты, которые могут создаваться параллельно, т.е. лицами, работающими независимо друг от друга.

[17] См., например: Landes W.M., Posner R.A. An Economic Analysis of Copyright Law // Journal of Legal Studies 18, 1989. P. 325–363.

[18] Если в технике ключевые элементы вычитываются из чертежей, то с деталями художественной формы вопрос куда сложнее. Как отличить существенный элемент произведения от несущественного? Как взвесить вклад в законченный образ отдельно взятого элемента, возможно еще чуть измененного, и вклад особой компоновки элементов? Какой набор признаков говорит об оригинальности произведения?

[19] Доктрина законного использования исходит из того, что новые произведения так или иначе выполнены на основе уже существующих авторских материалов.

[20] См.: Landes W.M., Posner R.A. An Economic Analysis of Copyright Law.

[21] Но в других случаях, когда старые авторы известны, почему бы в их интересах не копнуть глубже? Так, некоторые песни Боба Дилана (Bob Dylan) очень напоминают работы Вуди Гатри (Woody Guthrie). Дилан наверняка бы проиграл в суде, если бы Гатри имел возможность сегодня отстаивать авторские права (хотя Гатри и сам заимствовал многое у предшественников). Однако это не мешает Дилану активно выступать за продление сроков действия авторских прав.

[22] Brief of George A. Akerlof, et al., as Amici Curiae in Support of Petitioners in Eldred v. Ashcroft, U.S. Sup. Ct. № 01–618, May 20, 2002.

[23]В частности, было показано, что при ставке дисконтирования 7% продление срока действия авторских прав на 20 лет увеличивает текущие денежные доходы авторов на 0,33%.

[24] Liebowitz S.J., Margolis S. Seventeen Famous Economists Weigh in on Copyright. Working Paper, December 2003.

[25] Landes W.M., Posner R.A. Indefinitely Renewable Copyright. University of Chicago Law & Economics, Olin Working Paper, № 154.

[26] См., например: Economic Perspectives on Copyright Law. Centre for Copyright Studies Ltd. Canberra, 2003.

[27] Экономисты используют, как правило, классифика­цию прав собственности, предложенную на рубеже 50–60-х годов А. Оноре. Она включает одиннадцать позиций. Среди них права:

− владения, под которым понимается узаконенная возможность физического контроля над объектами собственности;

− непосредственного использования полезных свойств данных предметов;

− на управление – имеется в виду принятие решений о том, кто и на каких условиях может получить доступ к объекту собственности;

− на доход от данного объекта;

− на его капитальную стоимость, то есть на отчуждение, потребление или безнаказанное уничтожение объекта;

− на защиту собственности, иначе говоря, иммунитет от экспроприации, вторжений и т.п.

Еще два пункта характеризуют временны́е границы правомочий (бессрочность собственности) и возможность передачи прав по наследству. И три позиции из одиннадцати включают право (или его отсутствие) использовать объект собственности таким образом, что это может наносить ущерб другим людям, права (и, соответственно, обязанности), относящиеся к уплате долгов и возмещению ущерба, и, наконец, «остаточные» права, которые регламентируют использование объектов собственности в случае прекращения тех или иных из перечисленных правомочий (Якобсон Л. Экономика общественного сектора / Под ред. Е. Жильцова, Ж.-Д. Лафея. М.: Экономический факультет МГУ, ТЕИС, 1998).

[28] Законодательство по интеллектуальной собственности формировалась в ходе разрешения конфликтов. Новые и смежные проблемы решали по прецедентам. Но, когда технологии изменились, и существующие законы, и работавшие ранее прецеденты оказались мало эффективны. Чтобы подстроить законодательную базу под новые реалии, была принята Европейская директива «О гармонизации некоторых аспектов авторского права и смежных прав в информационном обществе». Ее цель – сохранить приспособляемость закона к частым изменениям рынка, связанным с развитием технологий связи и информации (Cowan R., Harison E. Mobilizing Digital Sounds: Appropriation and Dispute of Music Recordings. Paper for the SERCIAC Conference, Madrid, June 2002).

[29] В конце 1998 г. Конгресс США принял «Digital Millennium Copyright Act» («Акт по защите авторских прав в цифровом тысячелетии»). Хотя данный документ детально рассматривает незаконное копирование с использованием нитернета, большинство его положений является технологически устаревшими.

[30] Brown M. F. Who Owns Native Culture? Cambridge: Harvard University Press, 2003.

[31] Как отмечает Т. Коуэн в своей подчеркнуто доброжелательной рецензии на книгу М.Ф. Брауна, UNESCO и WIPO (Всемирная организация по защите интеллектуальной собственности) призвали к соблюдению копирайта по отношению к фольклору и устному творчеству. Другими словами, если компания «Дисней» взяла какие-то идеи из легенд туземного племени, то она должна выплачивать роялти и может столкнуться с правовыми санкциями. Хотя копирайт США, как правило, защищает выражение какой-то идеи, а не саму идею, но сказки и фольклор это тоже своего рода выражения, только не такие, какие привыкли брать под защиту в западных странах (Cowen T. Michael F. Brown: 2003, Who Owns Native Culture?, Harvard University Press, Cambridge, MA // Journal of Cultural Economics, Vol. 28, Issue 4, 2004. Р. 317–323).

[32] Если программа свободна, но на ней не стоит копилефт, то некоторые копии или модифицированные версии могут быть выведены из свободного обращения. Например, программистская фирма может скомпилировать программу, с изменениями или без, и распространять получившийся продукт как закрытый.

[33] По материалам Ричарда Столлмена (Richard Stallman) о проекте GNU (c сайта Русской команды перевода GNU. [on-line] [цит. 13 дек. 2005]. Доступно по URL: <http://gnu.stu.cn.ua/gnuweb>).

[34] По материалам Ричарда Столлмена о проекте GNU.

[35] Ethymonics Free Music License – свободная лицензия на музыкальные произведения Ethymonics (www.ethymonics.co.uk); Free Art License – свободная лицензия на произведения искусства; EFF Open Audio License – свободная лицензия на музыкальные произведения. Разработана в 2001г. на GNU GPL Фондом электронного фронтира (Electronic Frontier Foundation (EFF)). [on-line] [цит. 13 дек. 2005]. Доступно по URL: <www.eff.org/IP/Open_licenses/eff_oal.html>. О других видах свободных лицензий см. приложение 3.

[36] Stallman R о проекте GNU (c сайта Русской команды перевода GNU. [on-line] [цит. 13 дек. 2005]. Доступно по URL: <http://gnu.stu.cn.ua/gnuweb>).

[37] Некоторые творческие продукты «по умолчанию» распространяются на условиях копилефта. К примеру, всякий музыкант вправе и даже обязан «интерпретировать исходный код», когда исполняет написанную композитором музыку. Кулинарные рецепты распространяются свободно и как угодно модифицируются.

[38] С декабря 2002 г. действует сайт Creative Commons (creativecommons.org), где в помощь авторам бесплатно представлены шаблоны различных свободных лицензий. В случае если стандартные документы не подходят, можно здесь же синтезировать собственную лицензию, включив в нее только те положения, которые согласуются с личным представлением автора о дальнейшей судьбе его работы (так, к примеру, можно разрешить лишь некоммерческое использование). Такая «заказная» лицензия носит название Creative Commons Custom License.

[39] Р. Столлмен: «GNU GPL не говорит, сколько вы можете брать за распространение свободного программного обеспечения. Вы можете не просить ничего или просить пенни, доллар или миллиард долларов. Это только ваше дело и дело рынка, поэтому не жалуйтесь нам, что никто не хочет платить за копию миллиард долларов». (Столлмен Р. Продажа свободных программ. [on-line] [цит. 13 дек. 2005]. Доступно по URL: <http://gnu.stu.cn.ua/gnuweb>).

[40] По информации британской газеты «Independent», корпорация ВВС выложила в свободный доступ на своем сайте 9 симфоний Бетховена. Было скачано более миллиона копий симфоний, что разгневало руководителей лейблов, записывающих классическую музыку в исполнении больших оркестров за большие деньги. Те обвинили ВВС в подрыве ценности классической музыки и в бесчестной конкуренции. ВВС приостановило эксперимент, хотя он совершенно законен, поскольку симфонии Бетховена являются общественным достоянием, а записи выполнены ее собственным симфоническим оркестром.

Copyright © Журнал "60 параллель"
Автономная некоммерческая организация "Центр культурных инициатив Сургута"