Креативные индустрии ИД


Архив Рубрики Темы

№4 (19) декабрь 2005
ЗЕРКАЛО И ВИТРИНА. Радиус кривизны

Круглый стол

Ана Глинская

Яблочное варенье как инструмент культурной политики

В сентябре, на излете курортного сезона в Дубровнике (Хорватия) прошел
очередной, четвертый фестиваль The Best In Heritage – «Лучшие в
наследии». Он действительно собирает лучших из лучших, победителей
национальных конкурсов со всех континентов - всякий раз чуть более 20
проектов. Из всех континентов пока обширнее всего представлена Европа,
однако же Азия, Австралия и обе Америки тоже отметились не единожды.

В России фестиваль сотрудничает с ежегодным профессиональным конкурсом -
Открытым музейным форумом. Главный приз конкурса ОМФ - приглашение к
международной презентации проекта в сообществе музейных профессионалов
экстра класса на фестивале «Лучшие в наследии».

Кроме престижа и пользы в такой поездке еще и много удовольствия.
Дубровник - один из тех редких случаев, когда весь город целиком
является особо ценным объектом, охраняемым ЮНЕСКО. Этот полностью
сохранившийся город-крепость трогательно разглядывать сверху,
прогуливаясь по крепостной стене: слева - тесная историческая застройка
и театрик ее обитателей, давно не обращающих внимания на зрителей со
всех концов света, справа - неописуемой прозрачности море, чайки,
рыбаки: И никаких следов недавней войны. Всюду цветущая жизнь.

Из пяти российских презентаций, прозвучавших в Дубровнике до сего
момента, четыре были посвящены опыту взаимодействия традиционного музея
и современного искусства. Оба нынешних – «След сада» из Саратова и
«Траектория судьбы» из Караганды (Казахстан) - каждый на свой лад
размышляют о том, что такое жить в России.

И кажется совсем не случайным, что поездку музейщиков в Дубровник
поддержали именно земляки. Саратовский бизнесмен Павел Шестернев помог
местному музею профинансировать поездку авторов «Следа сада». А
презентация проекта из Казахстана состоялась благодаря поддержке
Анатолия Машкевича, Президента Евро-Азиатского Еврейского конгресса со
штаб-квартирой в Казахстане. <Мы приняли решение поддержать этот проект,
поскольку он формирует социальную ответственность, осознание уроков
истории и позитивный посыл в будущее. Столь же важно восстановление
естественных связей России и Казахстана: связей поверх границ>, -
подчеркнул Президент ЕАЕК. Хочется надеяться, что восстановление культурных связей бывших республик СССР поверх политических и экономических границ будет продолжено, и в орбиту российского Форума войдет еще целый ряд государств, где музейщики говорят и понимают по-русски.



«След сада» рожден в недрах Саратовского областного художественного
музея им.А.Н.Радищева, а точнее, в его филиале - в Доме-музее художника
Павла Кузнецова. Игорь Сорокин, один из самых заметных российских
кураторов, не на словах, а на деле доказывает, что в музее события будут
поважнее сокровищ. Событие под названием «След сада» придумал и
осуществил в музее памяти художника ушедшего - художник ныне живущий,
Евгений Стрелков из нижегородской дизайн-студии ДИРИЖАБЛЬ.

Авторы вдохновились тремя историческими фактами. Первое - знаменитым
вопросом пылкого питерского юноши родом из Саратова: «Что делать?».
Второе - гораздо менее знаменитым ответом путешественника по «Русскому
Нилу», Василия Розанова: «Как что делать: если это лето - чистить ягоды
и варить варенье, если зима - пить с этим вареньем чай»». Третье -
автобиографией художника Павла Кузнецова: «Родился в Саратове, в семье
садовода…»

И покуда восстановление яблочного сада вокруг дома художника
дебатировалось во властных инстанциях, художник, куратор, их семьи в
полном составе и примкнувшие к ним волонтеры действовали так, как им и
положено. В марте они рисовали золой на снегу тени ушедшего сада. В июне
«опыляли» сад красочными пигментами оттенков «саратовской школы
живописи». А в ноябре, ко дню рождения Кузнецова - варили из местных
саратовских яблок варенье и рассылали дивно оформленные баночки с
пометкой «рекомендовано к чаю» в 44 музея, хранящие работы художника: от
музея в Мальмё (Швеция) до Приморской картинной галереи во Владивостоке
и от Архангельского музея до картинной галереи в Алматы. А потом
получали в ответ теплые человеческие рассказы с фотографиями - о том,
как живут и работают в музеях картины Павла Кузнецова. Ещё шесть музеев
- изначально неучтённых владельцев произведений художника, проявились
исключительно благодаря естественному желанию получить своё законное
варенье. Пробуждение - опыление - плодоношение - послевкусие:
Естественные сезонные процессы:

И эти простые - проще не придумаешь! - действия вдруг обнаруживают очень
правильную альтернативу известной музейной привычке. Кто из нас не
испытывал желания уклониться, скажем, от пылких музейных экскурсоводов с
их неостановимыми речами! Здесь же вместо напористых слов - медленное,
внятное и мудрое действие, молчаливое, суггестивное, ностальгически
затягивающее в непрожитую Россией и самим тобою жизнь, в которой все -
на своих местах. Могло бы быть. Но так и не стало. Так и остается -
возможностью.

При этом все происходящее с абсолютной точностью попадает в стилистику
ответа Розанова, где за легкой иронией локального действия встает
суровая точность глобального мышления: нормальный образ жизни в этой
странной стране так и остается фигурой воображаемой. И вся
географическая протяженность страны встает за этим тоже. Любовно
упакованная баночка домашнего варенья неожиданно выступает
катализатором-проявителем образа жизни в точке адресата, обнаруживая,
как в этом городе и в этом музее живут и работают люди. В Ярославле,
скажем, ответный жест принял форму фестиваля современного искусства. А в
Дагестане вскрыть посылку вызвали минеров:

Второй показанный в Дубровнике проект - тоже о России. Сейчас - из
заграничной ее части, но той, где по-прежнему говорят и понимают
по-русски. Той, с которой мы имеем общее прошлое, включая и общий ГУЛАГ.


Кураторы Гульдана Сафарова, Лариса Плетникова из независимой организации
«Дешт-и-Арт центр» и их коллеги Айдар Айткулов, Лали Модебадзе, Марк
Урнявичус, Наталья Ким, Максим Глебов, Александр Попов, Юля Белихина,
Женя Баланенко живут в маленьком областном казахском городе Караганда.

Гульдана и Лариса начинали с работ по истории искусства Караганды, в
руки шли редкие материалы, которые однажды императивно потребовали не
просто публикации, но реального контакта с общественным сознанием. Так
сложилась серия выставок о карагандинском ГУЛАГе: «Траектория судьбы»,
«Минус шесть», «Когда искусство уходило из памяти».

И здесь мы снова видим очень вменяемую альтернативу музейной привычке, -
на этот раз модной, интерактивной. Сегодня уже редко в каком музее не
предложат поиграть в игры, примерить костюм, извлечь звуки из
музыкального инструмента: действие от избытка, с привкусом
необязательного развлечения. Практика сама по себе достаточно
сомнительная, а в отношении к такой сложной теме и вовсе рискует
превратиться в фокус или трюк.

Но пробиться сквозь толщу житейского равнодушия все же необходимо, а
значит, требуется действие - скупое, сдержанное и абсолютно точное.
Действие в свете необходимости - это уже поступок. А поступок в
контексте судьбы - жизненное событие.

«Траектория судьбы» - часть исследования по истории искусства Караганды,
начатого в 1988 году. Первые художники - узники Карлага остались
забытыми в большой культуре и непризнанными в местной. В этом смысле
лагерная стена существует до сих пор и сквозь нее лишь смутно видны
контуры прошлого.

Авторы материализовали эту метафору, укрыв экспозицию за полиэтиленовой
«стеной». Если посетителям хотелось прочесть тот или иной материал, они
могли взять в руки ножницы и прорезать в пленке окошки. Открывающиеся за
пленкой факты цепляли зрителя повседневностью трагизма в жизни тех
людей.

В результате работы выставки полиэтиленовая «стена» была разрушена. Используя
бессознательный человеческий рефлекс - любопытство, кураторы выводили
пришедших на выставку людей на более высокий уровень - рефлексии,
пробуждения сознательного интереса к теме. Кусочек полиэтилена вшит в
буклет выставки, поэтому разрушение «стены забвения» продолжается и
сегодня.

Название «Минус шесть» отражает формулу поражения в правах после
освобождения из лагеря: это количество городов, запрещенных человеку для
проживания.

Экспозиционное решение: символический барак в виде разрушенных стен из
копий частично заполненных старых лагерных карточек (такая карточка
заводилась на каждого заключенного), документов из дел заключенных,
небольших текстов, паспортных фотографий (3 х 4) из личных дел; <окна> в
виде больших фотографий Караганды 30-50-х годов - жизнестроительный
пафос сталинского времени.

Буклет выставки также содержал в себе, кроме текстов, бланк лагерной
карточки. Его можно было заполнить, и тогда карточка становилась
овеществленным свидетельством личной истории семьи, частью семейного
архива, а иногда, быть может, и его началом. Заполнить можно прямо на
выставке - или дома, в семье, где за вечерним чаем тоже, должно быть,
присутствовало яблочное варенье.

Ибо как сказал однажды российский премьер-министр, а некогда саратовский
губернатор Петр Столыпин: «России не нужно революций, ей нужно десять
лет без войн и потрясений». Эх, Петр Аркадьевич, ваши бы слова да в
известные уши…

КАК ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ОМФ?

На все вопросы Вам ответит куратор ОМФ –

АНА ГЛИНСКАЯ
Москва 101000 Главпочтамт, до востребования
aom2006@yandex.ru
Тел/факс (095) 207-76-10.
Моб. 8-916-178-4594.
Сайт aom.museum.ru

Copyright © Журнал "60 параллель"
Автономная некоммерческая организация "Центр культурных инициатив Сургута"