Креативные индустрии ИД


Архив Рубрики Темы

№4 (19) декабрь 2005
ЗЕРКАЛО И ВИТРИНА. Радиус кривизны

Сергей Гнедовский

Культурные индустрии и управление развитием

Сергей Гнедовский: Для начала нужно признать, что очень многие города, которые возникли вокруг промышленного производства, дискретны в своей основе. В них отсутствует общегородской центр как объединяющий вектор градостроительного и культурного образования, то, что делает город городом, а его жителей – обладателями некой городской иерархии, неких городских ценностей. Если мы ставим задачу формирования общегородского центра, то в первую очередь необходимо думать о создании мест общегородского притяжения для самых различных слоев населения. И вопрос множественности соответствия культурного спроса и культурного предложения становится чрезвычайно актуальным. Он может решаться не только в системе различных городских программ, но и с помощью инновационных проектов, ориентированных на формирование общегородского сознания.

Здесь мы подходим к проблеме досуга и массового потребления. Коммерциализация культуры и использование торговлей культуры как средства привлечения публики и, с другой стороны, использование торговли как средства активизации существования городского населения в среде, «освященной» объектом культуры – это, на мой взгляд, вполне естественные процессы современной культурной жизни, в которых я не усматриваю ничего плохого или противоречивого. Массовая культура построена на соединении коммерческого и некоммерческого – это уже укоренено в сознании современного поколения. Оно выросло на крупных торговых комплексах, с понятием которых связано не только собственно приобретение товаров, но и способ проведения досуга. Роль культуры сводится к развитию именно досуговой функции. Процесс приобретения сегодня во многом может быть связан с познанием, с развитием визуальной культуры – через рекламу, другие современные технологии коммуникации. Фактически та самая коммуникативная среда, связанная с приобретением товара, которая формируется и телевидением, и рекламой, и средствами массовой информации, - это все части некоего культурного процесса, которые можно надстроить содержанием.

Рассмотрим для примера один из наших проектов - Марьинский развлекательно-торговый комплекс. Это 24 тысячи квадратных метров культуры, где есть прокатно-гастрольная площадка для выступления концертных коллективов, которые будут работать в среде крупного развлекательного и торгового центра.

Почему в данной ситуации нельзя говорить об уникальных объектах? Это понятие связано с избранностью, избранностью посетителя или нацеленностью на определенные программы деятельности. Скажем, здесь было бы уместно представить себе Молодежный центр с площадкой на 900 мест или Фестивальный центр, ориентированный на проведение этой формы культурных событий. Марьинский комплекс спроектирован нами на периферии Москвы как универсальный культурный центр, где не назначено некоей ведущей функции, нет какой-либо специализации. Именно такой центр и может стать центром притяжения, а значит, центром определенной территории. Это просто специально спроектированная среда, где могут найти условия для реализации различные формы культурной деятельности человека от индивидуальных до городских проектов и т.д.

Наряду с такими центрами, безусловно, должны существовать уникальные культурные объекты, рассчитанные на избранный круг потребителей культуры, как некие точки роста. Точки роста, по моим представлениям, должны быть вынесены за пределы центра. Помимо «агоры» может и должен существовать «театр Диониса», где происходят новые формы творческой жизни, продуцирующие не столько культурные события в чистом виде, сколько культурные акции, если нам будет позволено различить эти понятия.

Татьяна Абанкина: В Европе за последние десятилетия прижилась идея создания культурных кварталов, под которыми мы понимаем некое специально организованное в пространственном и экономическом смыслах компактное место, где различные творчески ориентированные люди - отдельные художники, или студии, или мастерские, занимающиеся каким-то художественным промыслом, дизайном - имеют возможность осуществлять свою деятельность и предъявлять плоды этой деятельности публике. Насколько в современном развлекательно-культурном и торговом центре как новом типе культурного центра предусмотрена возможность для такой свободной творческой жизни?

С.Г.: К сожалению, у нас происходит все задом наперед. Дело в том, что Марьинский комплекс мы конструировали, как это почти всегда бывает в России, в предложенных нам обстоятельствах. В качестве заказчика выступал Комитет по культуре, государственное учреждение, которое реализует определенные культурные программы в рамках своих представлений о том, как должна реализоваться культурная жизнь. Далее, есть представления о культурной жизни уже уровня префектур, у которых свои локальные задачи управления территорией.

Проектировщикам обычно ясно изначально, что строительство такого комплекса не может решить само по себе задачи префектур, не может решить задачи городского управления культуры. В качестве компромисса может быть создана некая универсальная среда, которая учтет пожелания всех заказчиков. Таким образом, в исходное задание включается организация в этой среде театральной, концертной и молодежной площадок. Последняя при этом нагружена максимальным количеством функций – от проведения дискотек до проведения форумов современного искусства, реализации медийных технологий и даже возможности проведения общественно-политических собраний.

Давайте честно признаем, что речь идет о некоей программной деятельности. Главным становится вопрос управления и координации взаимоотношений с коммерческими структурами, которые изначально наполняют это комплекс. Поэтому в проектном коллективе должны быть не только архитекторы, культурологи, но и обязательно экономисты, специалисты по логистике и менеджменту. Заказчик, как правило, не дает возможности собрать такой коллектив специалистов – экспертов на старте проекта. В такой ситуации единственное, что может сделать проектировщик – создать условия для проявления этой творческой жизни на тот случай, если управленческая структура комплекса окажется адекватной его возможностям. Что это за возможности? В комплексе Марьино мы, например, заложили максимальную дифференциацию пространства: большие и малые залы – трансформеры, галереи, ниши, рекреационные зоны. Все это может быть освоено самым разнообразным способом. Или не освоено.

Т.А.: Можно сделать вывод: культурно-развлекательные комплексы теоретически могут становиться в один содержательный ряд с культурными кварталами, но фактически в России сама идея такого комплекса бывает слишком перегружена запросами заказчиков, вследствие чего появляются такие комплексы-возможности.

Попробуем рассмотреть вопрос с иной точки зрения – потенциального успеха такого комплекса в зависимости от места его реализации.

С.Г.: Культурный квартал в городе – это всегда хорошая потенциальная возможность разнообразить местную жизнь и проявить ее уникальность. Но опыт показывает, что такие организмы могут жить только при радикальной системе управления – управления этим объектом, управления сферой культуры, управления экономикой города, наконец. На мой взгляд, необходимо осознанное и спланированное соединение государственных и негосударственных форм культурной деятельности. Только это может стать условием полноценной, конкурентной жизни данного объекта. При отсутствии же конкуренции альтернативных источников финансирования жизни не будет.

Т.А.: Принципиальный момент. С твоей точки зрения, в культурных кварталах или комплексах, отвечающих этой идее, обязательным условием является сочетание финансирования из бюджетных и внебюджетных источников (средств потребителей, инвесторов, спонсоров, благотворителей), так?

С.Г.: Я считаю, - да! Это условие жизнеспособности такого культурного комплекса, механизм балансирования. Сегодня в нем больший успех имеет коммерческая составляющая, завтра - наоборот, некоммерческая. Если «проваливаются», не дай бог, по каким-то причинам налоговые отчисления в бюджет города и соответственно финансовая подпитка из городского бюджета, то могут иметь место какие-то частные культурные инициативы, акции, пусть не в таких масштабах, но яркие и непохожие друг на друга, которые позволят этому объекту в кризисный момент оставаться жизнеспособным. Конкуренция и еще раз – конкуренция как интеллектуальная, так и финансовая - вот, по-моему, залог успеха в организации такой комплексной культурной деятельности в одном пространстве.

Т.А. Нужны ли какие-то специальные институциональные, управленческие усилия, чтобы согласовать спрос и предложение в культуре, чтобы обеспечить гармонизацию потоков бюджетного и внебюджетного финансирования для такого огромного культурного организма, о котором мы сейчас говорим?

Н. П.: Чуть развернем тезис о радикальном управлении. По меньшей мере, при таком культурном комплексе должна быть создана какая-то организационная структура, что-то вроде дирекции, где будут интегрироваться финансовые средства, где будет осуществлена координация деятельности центра и его партнеров, субподрядчиков, корректировка его стратегии – при необходимости.

Еще в советское время я занимался разработкой рекреационных культурных комплексов. Мы разрабатывали такие проекты для Киржача, обследовали Суздаль, Пицунду. Тогда такие управляющие центры не создавались, так как в том тоталитарном государстве, в котором мы жили, с его плановой системой управления, партийной дисциплиной подобные комплексы прекрасно существовали. Конечно, не за счет местного бюджета, а за счет постоянного бюджетного финансирования и постоянного потока туристов, который обеспечивался Интуристом и другими ведомствами централизованно, из Москвы. После советской власти эта цепочка порвалась, организованный непрерывный коммерческий поток туристов иссяк, и средств на поддержание деятельности центра: как бюджетных, так и собственных - сразу стало не хватать.

С.Г. Возможно, неким подобием культурного квартала в Москве можно считать Дом Художника на Крымском Валу, который живет полнокровной жизнью, обеспечиваемой и бюджетным, и внебюджетным финансированием. Рядом с этим центром, буквально за стенкой, живет Новая Третьяковка на голом бюджете. И жизнь там идет от события к событию, от выставки к выставке – в промежутках, которые составляют большую часть времени, третьяковские залы пустуют.

Т.А. Этот тезис можно возвести в необходимый принцип жизнеустройства культурного квартала или иного пространства под культурные индустрии – обязательное изначально государственно-общественное управление такими большими культурными центрами. Я могу привести в качестве небольшой иллюстрации в растяжку к новой Третьяковке в Москве историко-культурный центр «Старый Сургут», который, имея в качестве заказчика и единственного источника финансирования муниципальное управление культуры, также ведет довольно скромное существование, неадекватное ни месторасположению, ни культурному ресурсу. Все события, которые там происходят, востребованы за неимением другого предложения, но «суховаты» и несоразмерны масштабам и амбициям города, ожиданиям и потребностям горожан. Если бы эта территория стала открытой для проектов внешних инвесторов, культурных предпринимателей, «Старый Сургут» мог обрести реальный статус городского центра народных традиций и праздников.

С.Г. Мне довелось побывать в прошедшем году в Переяславле-Залесском, где я был просто восхищен местным музеем Утюга. Инициатором и создателем этого музея, ставшего немедленно одной из ярких, любимых достопримечательностей этого старинного города, стала одна из городских семей. Кроме этого, можно вспомнить еще множество примеров, когда частная культурная инициатива вносила «свежую кровь» в городскую среду и оказывалась более жизнеспособной, чем муниципальные учреждения культуры.

Н.П.: Мои предки по материнской линии вышли из Ярославля, а этот город и вся ярославская земля, с моей точки зрения, являются родиной частных культурных инициатив. Здесь впервые возник частный музей Джона Мостославского «Музыка и время». Сегодня это начинание в регионе переросло в активное движение по поддержке частных музеев: упомянутый Музей Утюга, музей колоколов в Угличе, библиотека русской водки, музей суеверий и музей тюремного творчества… В муках рождается галерея-филиал художественного музея города Углича, основанная на коллекции картин нашего общего друга, художника, а ныне священника церкви Михаила Архангела, что в Бору Сергея Симакова.

В то же время наше общество относится к частным культурным инициативам с настороженностью. До сих пор феномен частной культурной инициативы у нас не воспринимается всерьез ни общественностью, ни экспертным сообществом, ни тем более – чиновниками. Это неправильно! Мы имеем дело с российскими, вполне достойными примерами того, что сейчас принято называть модным словосочетанием «творческая индустрия». Вспомним хотя бы замечательный семейный музей Шевелевых в Каргополе (журнал «60 параллель» писал об этом музее в № 3, 2004).

Таких инициатив в стране очень много, они держатся на беззаветной любви к своему делу, часто связаны с поддержанием семейных традиций и династий и нуждаются в поддержке (не такой уж обременительной), а главное - в создании обстановки благоприятствования, изменения отношения к таким инициативам у властных структур.

При создании таких интегрированных культурных центров по типу культурного квартала требуется объединить усилия государства, муниципалитета, корпораций и частных лиц. При этом становятся очень важными исследования культурного потенциала места, которые следует провести заранее, еще до начала проектирования. Именно на этой стадии нужно создать базу данных о наличии энтузиастов, готовых войти во вновь формируемое пространство и развернуть там свою деятельность. Мало того, следует побудить их действовать в соответствующем направлении, а затем очень важно провести серию обучающих семинаров-тренингов по развитию партнерского поведения, норм толерантности и элементарному экономическому ликбезу.

С.Г.: Эти инициативы по сути своей являются пророщенными из той почвы, на которой стоит город, и реальной основой формирования, продолжения традиций данного места, данного города – не привнесенных извне и волею сверху.

Т.А.: В последнее время мы много говорим о необходимости поиска приемлемых для России форм сращивания культуры и бизнеса. И чего греха таить, целый ряд работников культуры с раздражением наблюдает эту тенденцию. Поэтому я хотела бы сделать небольшое отступление от обсуждаемой темы, привести несколько цифр и обратить внимание нашей аудитории на некоторый парадокс.

Финансовые ресурсы, направляемые в сферу культуры в нашей стране, неуклонно росли на протяжении последних шести лет. Расходы на культуру из всех источников за период с 1999 г. по 2005 г. выросли почти в 7 раз в номинальном выражении.

Даже если считать официальный темп инфляции заниженным и ориентироваться на экспертные оценки, все равно рост расходов на культуру существенно обгоняет темп инфляции, по крайней мере, в 2-2,5 раза. Следовательно, и в реальном выражении финансовый поток, направляемый в сферу культуры, увеличился не на проценты, а в разы.

Расходы на культуру консолидированного бюджета выросли в 5,5 раза, а доходы от платных услуг – в 11 раз. Таким образом, рыночный потенциал сферы культуры рос с темпом, в два раза обгоняющим бюджетное финансирование. Наиболее высокими темпами росли доходы от платных услуг за последние три года, и в 2005 году планируемый объем поступлений от платных услуг фактически сравнялся с расходами территориальных бюджетов субъектов РФ. Таким образом, судя по объему финансовых ресурсов и динамике роста, в России уже сложилась инфраструктура досуга, характеризующаяся мощным рыночным потенциалом, хотя и отличающаяся крайне неравномерным территориальным распределением.

Проанализируем теперь, куда направляется финансовый поток доходов от платных услуг, насколько он «освоен» бюджетными учреждениями культуры и искусства. В России приблизительно 122 с лишним тысячи зарегистрированных организаций культуры, из них около 108 тысяч – это бюджетные учреждения. Таким образом, доля бюджетных учреждений в сфере культуры очень высока – 88%. Внутри бюджетных учреждений доля бюджетного финансирования тоже очень высока. В среднем она составляет около 80% и, конечно, колеблется по видам деятельности. То есть, скажем, в театрах и концертных организациях она составляет около 60%, в музеях – примерно 75%, в клубах – около 90%, а в библиотеках – 95%. Конечно, внебюджетные ресурсы, которые втянуты в государственные и муниципальные учреждения культуры, сегодня значительны, тем не менее, бюджетное финансирование все равно превалирует.

Около 70% доходов от платных услуг не попадает в учреждения культуры, а аккумулируются в 12% негосударственных организаций культуры. Таким образом, существующие учреждения культуры фактически стоят в стороне от основных внебюджетных финансовых потоков. Доходы от платных услуг в сфере культуры проходят мимо основной доли государственных и муниципальных учреждений, фактически мимо созданной институциональной структуры в сфере культуры, мимо целей развития.

Наверное, все-таки было бы правильно для городов с высоким уровнем доходов населения сбалансировать бюджетный и внебюджетный потоки, что может обеспечить наполнение условного бюджета развития культуры. При развитой инфраструктуре каждый вложенный бюджетный рубль должен обеспечивать приток не меньшей доли внебюджетных доходов. Если же сбалансированной инфраструктуры нет, то и доходов ждать неоткуда. Это не значит, что люди не тратят деньги на культуру – просто эти средства рассеиваются. Нужны специальные управленческие технологии, которые позволяют эти средства «улавливать», аккумулировать и направлять на цели развития.

Вот причина, по которой нам не удалось за последнее благополучное десятилетие добиться каких-то заметных качественных изменений. У нас по-прежнему изношенная материально-техническая база, у нас такая же не отвечающая современным запросам инфраструктура и тусклый перечень услуг, у нас очень отстает уровень оплаты труда в сфере культуры и, значит, туда не идут работать перспективные творческие молодые люди.

Н.П. Я согласен с тем, что главная проблема современной отечественной ситуации в несовершенстве системы управления. У нас абсолютно не развиты персональные формы вознаграждения за труд, чрезвычайно сложно отделить работников, всё делающих халатно, от творцов и новаторов. Мне кажется, что приведенный список неудовлетворенности культурой можно продолжить.

Отрасль культуры в России живет бедно, но и свои функции выполняет из рук вон плохо. Можно даже заострить этот тезис, заявив, что в процессе развития сфера культуры чаще всего выполняет функцию тормоза. Безусловно, можно найти отдельные учреждения - своего рода «звездочки», которые выводят в свет оригинальные проекты, осваивают новые возможности. Благотворительные фонды и эксперты пытаются их поддерживать.

В то же время основная масса учреждений культуры не в состоянии даже описать продукт, который они производят. Чаще всего в качестве продукта сферы культуры называют элементарные виды деятельности, которые закрепляют в обществе консервативные ценности, отвечающие предыдущему этапу развития. В бюджетной сфере культуры не любят рисковать. Сюда традиционно шли работать люди, ориентированные пусть на небольшое, но гарантированное обеспечение своей деятельности.

Тупик в реформировании нашего общества во многом пока непреодолим из-за неспособности культуры и средств массовой информации предложить обществу убедительную концепцию перемен. Более того, чем больше средств будет направляться в культуру, тем более консервативные ценности будут распространяться в обществе. Потому нечего удивляться тому, что наше общество не сделало ни одного решающего шага. Конечно, часть причин этой медлительности надо списать и на нерешительность нашей власти при преобразованиях, с одной стороны, а, с другой, на консерватизм общества. Тем не менее, какие-то легкие подвижки стали чувствоваться. Примерно половина общества стала позитивно оценивать наличие собственности, хотя бы у себя, любимых. Кто помнит, гражданами Советского Союза личная собственность оценивалась отрицательно. Пока нельзя отметить такую тенденцию в отношении субъектов хозяйствования. Максимальный процент положительных оценок своей деятельности собирает у граждан на сегодня Сбербанк - только 22 %. Известные промышленные корпорации, нефтегазовые кампании и приращение их собственности не столь популярны в обществе. В этом смысле показательно то, что люди, получая деньги от благотворительных организаций, негативно оценивают деятельность этих организаций, относя их к богатым, а, значит, заведомо плохим.

Проблема отрасли культуры заключается в том, что нет ясного понимания того, в каком направлении мы, как представители культуры, должны двигаться. Вновь создаваемые культурные кварталы или иные культурные образования, должны точно отображать значение перспективной культуры, как специфического инструмента развития, должны работать на опережение. Если же все усилия мы направляем на воспроизведение сплошь архаических, стереотипных структур сознания, а в качестве культурных героев в городах будут символически закрепляться персонажи, олицетворяющие простые и, прежде всего, силовые решения (Сталин, Дзержинский), то совершенно непонятно, каким образом в дальнейшем будут развиваться сложные, тонкие управленческие методы местного развития, включающие диалог в обществе, взаимное согласование интересов различных социальных групп. Массовой культурой у нас называется псевдонародная «группа в кокошниках», которая автоматически готова быть «подтанцовкой» в столь же рутинно организованных и слабо осознанных культурных событиях.

С. Г. Я бы не стал обвинять в косности и замшелости учреждения культуры. Больше претензий к централизованной системе управления и финансирования культурой. Там кроется главная причина. Денег стало больше, а результата меньше, потому что абсолютно лишена персонификация в части производства продукта, распределения и вознаграждения за произведенный продукт.

В последнее время я занимаюсь проектированием реконструкции московского театра. На протяжении этого периода у нас было множество всяческих планов. Театр готов был создать индивидуальные программы, пытался найти другие источники финансирования, открыть артистическое кафе, создать молодежный центр и т.д. Планов было громадье. Все было построено на альтернативных источниках финансирования. Тем не менее, постепенно эти планы были усечены до неузнаваемости. Оказывается, сейчас театру не выгодно ставить новые спектакли, развивать инфраструктуру сервиса и пр. Ему выгоднее уехать из России на гастроли. Потому что заработанные деньги театр, контролируемый казначеством, не имеет права тратить по своему усмотрению. Более того, с каждым годом растет вал обязательных бумаг и всевозможной отчетности, сопровождающей живую деятельность организации. Если даже лампочки покупают согласно муниципальному заказу, о чем говорить?!

Т.А. Давайте зафиксируем.

Во-первых, настойчиво звучит тезис, связанный с неадекватной системой управления и финансирования сферы культуры. Та инфраструктура, которая существует, несомасштабна по своему многообразию, своему потенциалу и даже по своему количеству сложившимся потребностям, не говоря уже о перспективах. Потребности сегодня меняются гораздо динамичнее, в культурные индустрии втягиваются многие группы. Культурно-досуговая деятельность становится гораздо привлекательнее с рыночной точки зрения. Этот факт нельзя игнорировать властям, которым необходимо признать важность для территорий опережающего роста культурной инфраструктуры, которую заполнят современные молодые люди, движимые не только соображениями бизнеса, но творческой энергией. В отличие от первого в мире культурного квартала в английском городе Шеффилде, нам нет необходимости в большинстве случаев решать социальные задачи перехода к деиндустриализации и открытия новых рабочих мест. Но использование творческого потенциала множественных групп существенно повлияет на ситуацию эмоционального комфорта горожан и гостей города. Города, где живет и взлелеивается творческий дух, это города с хорошим будущим, именно они вскоре станут перетягивать на себя инвестиции и интеллектуальный ресурс.

Во- вторых, важна высказанная мысль о необходимости персонификации в культуре и результатов, и менеджмента, и ответственности. Сегодня практически обезличена повседневная коммуникация учреждений культуры и их публики. Степень отчуждения, которая сегодня порождается системой управления, не позволяет перейти границу обезличенности, персонифицировать результаты работы, результаты культурного жеста Художника, творческого коллектива. А значит, система не только их не замечает, но и не получает! Они растворяются и дестимулируют заинтересованность в любом развитии, в любых изменениях.

Период экономического благополучия, которое сложилось в результате внешних факторов, например, цен на нефть, как возможность социально-культурного взлета упускается Россией. В сфере культуры продолжают использоваться те же управленческие модели и технологии, которые применялись в период кризиса, т.е. технологии выживания, «латания дыр», хотя уже пять лет у нас наблюдаются высокие темпы экономического роста, опережающие темпы инфляции.

Есть основания предполагать, что в следующее пятилетие темпы экономического роста могут снизиться. Если мы с вами не в состоянии содержательно и позитивно отреагировать на период экономического благополучия, то нет надежды на то, что мы сумеем активизироваться в грядущий период замедления или экономической стабилизации.

Сейчас нельзя упускать время для ее создания, нельзя не прилагать усилий по разгосударствлению системы управления в культуре или, по крайне мере, по обеспечению общественного, предпринимательского участия в развитии культуры, в формировании инновационного потенциала города. Подчеркнем, города, который рассматривается сегодня как город постоянного проживания, город, где реализуются жизненные планы уже не первого поколения горожан. Люди, которые 40 лет назад приезжали в тот же северный Сургут, приезжали с уже сформированной культурой, полученным «на материке» образованием. Сургут в период своего становления импортировал культуру вместе с приезжающими специалистами, долго ориентировался на стратегии «импорта культуры» - гастроли, выставки…

Теперь созрели все условия, а тем более, экономические, для перехода к экспорту культуры. Сама по себе эта тенденция не проявится. Необходима системное опережающее развитие культурной инфраструктуры, поддержка инновационного творческого потенциала коллективов и отдельных людей, которые смогут обеспечить культурную экспансию, сформировать новый имидж города, сделать его заметным на культурной карте России и мира не только как центр нефтедобычи.

Многие города в такой ситуации идут по пути создания в городе компактного культурного квартала, где создаются благоприятные условия для творческих индустрий.

С.Г. Я бы проект создания культурного квартала начал не с поиска каких-либо структуры и особых пространственных условий, а с создания «оазисов» развития или культурных экспериментов, где есть некие преференции, налоговые льготы или что-либо другое, где на конкурсной основе могло бы что-то возникать и развиваться. Но инфраструктура на этом участке должна все-таки быть.

Т.А. Насколько важно, чтобы культурная инфрастуктура была компактна, насколько важно, чтобы в локальном культурном квартале было сосредоточено много разнообразных культурных услуг и видов деятельности?

С.Г. Вопрос направлен в точку, с которой я начал. Первая задача организаций культуры, которая так или иначе выполняется театрами, филармониями и музеями - формирование неких культурных ценностей. Вторая задача сферы культуры связана с формированием культурной и досуговой среды, расширением поля культурных инициатив. Это уровень близок к понятию гипермаркета, где проявляются все формы городской инициативной жизни, от покупки до проявления себя как некого культурного индивида.

Эта концентрация оправдана, хотя она порождает определенную усредненность, здесь нет места «звездам». Это участок интенсивной общественной и культурной жизни города, но которая формирует концентрацию общественной активности. Вот смысл появляющихся гигантских торгово-развлекательных комплексов, подобных примеру Марьинского. Он вполне уместен на периферии. Если говорить не о столице, то такие объекты уместны как нечто объединяющее, связывающее городские районы. Вот почему важна концентрация. Мы давно говорили о возможности выбора, условий соединений разных социальных групп в одной среде, появлению общности, в основном это относится к молодежи. К проявлению некой семейной целостности. Ведь в подобные комплексы приходят семьями, и каждый находит свой тип занятий. Есть возможность выбора – ребенку посмотреть, чем занимается мама и папа, а им посмотреть, чем занимается ребенок и так далее. Это часть городской жизни.

Т.А. Насколько сегодня актуальна с социальной точки зрения идея восстановления социальных связей, социального перемешивания? Насколько наше общество нуждается в культуре, которая обеспечивает поколенческую, межгрупповую социальную коммуникацию и мобильность?

Н.П. Может быть, не совсем отвечая на вопрос, хочу поделиться устойчивым наблюдением. Многие бывшие советские, особенно северные города несколько «вывернуты» наизнанку. Внешняя сторона улиц города и внутренние пространства дворов перемешаны. Улицы есть, но по ним не ходишь. Однажды (дело было зимой) мы были на концерте в доме культуры. Подъехали со стороны парадной площади, но создалось впечатление, что это была внутридворовая территория. Нечего и говорить про размещение краеведческого и художественного музеев внутри жилых или промышленных кварталов.

Мне кажется, что возникновение такой среды-смеси внешнего-внутреннего может служить верным индикатором неустоявшейся городской идентичности. У нас общество - молодое, оно еще не выработало навыков публичного поведения, и соответственно в нем не отработаны приемы планировки публичных пространств. У нас дефицит публичных политиков, осмысленных публичных программ, кроме того, у нас нет практики тренинга выступлений на публике. В англосаксонской культуре обучение этому искусству ведется с детства. Еще в колледжах дети и подростки произносят свои рефераты в форме публичной речи. Школы являются экспериментальным полигоном, где опробуются локальные инициативы, в том числе и самоуправления. У нас же существуют партии, но никто не знает, какие у них программы, а уж тем более какие в них произведены последние изменения. В результате - осознание самих себя в качестве российского сообщества отсутствует, также не формируются представления о себе в качестве активного субъекта конкретного городского сообщества. Сумбур вместо музыки.

Основные перемены начались на локальном уровне. Здесь возникли силы, субъекты, интересы которых способны навредить сообществу. Возникла борьба за пространство, поскольку возникла рыночная стоимость определенных мест в городе.

Так, например, в Москве на площади у Савеловского вокзала построили автозаправочную станцию. И оказалось, что коммерческие интересы этого предприятия совершенно расходятся с интересами живущих рядом людей, у которых в дефиците места для прогулок. Место для организации их диалога было властями не организовано. Никто никому ничего не объяснял. Всем, бизнесменам и чиновникам, было выгоднее действовать тайно, так как чем быстрее сделаешь, тем скорее ты окажешься в роли «короля горы», подмяв под себя окружающих.

Тем не менее, я убежден, что наличие пространств, зон для обсуждения, спора, предъявления инициатив очень перспективно. Усилия по созданию городских Форумов и агор обязательно оправдаются повышением общественной связности, вменяемости, повышением культуры жизни. Я не думаю, что архитектурные комплексы играют здесь ведущую роль, форумы могут быть виртуальными, это могут быть сетевые организации, сетевые формы взаимодействия. Но им должно быть место, не обязательно в центре. Важна концентрация в одном месте, под одной крышей, близость к транспортным узлам и центрам покупательской активности.

Т.А. Конечно этот процесс пойдет, поскольку накопление денег уже достигает определенного уровня.

Н.П. Я хотел бы привести еще в данном контексте опыт Голландии как страны, существующей в неблагоприятных природных условиях. Появление культурных Кварталов, о необходимости которых мы говорим (или культурная улица, городской культурный центр или креативная деревня, или что-то еще), становится возможным лишь в том случае, если придумана какая-то очень важная культурная функция. Функция, которая в свою очередь является необходимым элементом сложной культурной технологии. Объект должен вписываться в рамки глобальной культурной индустрии. Должно возникнуть нечто, позволяющее осуществлять обмен между местной и глобальной культурами. Что-то вроде голландской биржи цветов. Выигрыш этой страны не в том, что она выращивает и поставляет цветы по всему миру, а в том, что здесь организована биржа, где происходит оценка, заключение договоров и культурная упаковка этого продукта. Здесь созданы уникальные условия именно для этого специфического вида деятельности. Таким образом, на местах должны быть придуманы новые, еще даже не существующие, не заимствованные, а изобретенные на основе анализа сложившейся культурной ситуации формы культурной деятельности.

Мне кажется, что к этому близка идея культурных кластеров, которая успешно реализуется в форме культурного туризма, сельского гостевого туризма. Культурная кластеризация может быть реализована в любом индустриальном городе. Её можно опробовать вначале в небольших масштабах, создав площадку для эксперимента. Неофициальная живая культура может не прорасти, если все ресурсы город будет направлять на культурный официоз. Надо задать пространство возможности проявления инициатив идеологически. Это делает, кстати, неоднократно упоминающийся Ханты-Мансийск, правда, на основе огромных значительных финансовых вливаний. Там построен центр для одаренных детей, дом-музей художника Игошева, наконец, киноконцертный комплекс, - культурный центр и квартал в одном флаконе. В это дело нужно просто вкладываться.

Т.А. Я хотела остановиться на этом вопросе. Как правило, деньги, особенно большие деньги, провоцируют амбициозные проекты, которые носят демонстрационный характер.

С.Г. Это чрезвычайно опасно для культуры. Это ложный путь развития и не только развития, но и ложный путь демонстрации успехов субъектов.

 

Т.А. Линда Мосс, английский эксперт, известный в России нелицеприятной аналитикой последних национальных проектов, тоже констатирует нежизнеспособность многих амбициозных проектов. В то же время есть средовые проекты, которые работают.

Если говорить о российских средних и малых городах, то для них сейчас время амбициозных проектов или интенсивного развития городской среды?

С.Г. Я считаю, что сейчас, как впрочем и 15 лет назад, важнее проекты, связанные с формированием среды, раскрытием внутреннего потенциала города. В свое время мы выстраивали приоритеты для того, чтобы стимулировать это развитие некоего городского самосознания в том же Сургуте. Теперь город перестал быть импортером, многое уже создано, есть та самая среда, которая могла бы быть условием для появления неких инициатив как в межрегиональных коммуникационных проектах, так и в музейном деле, в сфере исполнительского искусства и т.д. Она может быть представлена в разных формах, в виде конкурса, например, что бы выявить эти структуры. Это уже вопрос технологии, вопрос управленческих стратегий.

Н.П. Мне кажется, что в различных местных сообществах, с которыми я в данный момент работаю, например, в Ижевске, Улан-Удэ, в Карелии, в Сургуте, происходит какое-то бурление. Смотрите, еще 5-10 лет никто не знал, что Ижевск - это город, где очень хорошо современным художникам. И вдруг индустриально-промышленный, серый город стал активно производить эти культурные проекты. Мне кажется, что городу очень важно себя позиционировать в культуре, зафиксировать свою особость и начать поддерживать её в культурных проектах. Так Улан-Удэ позиционирует себя как центр культурных инициатив, опираясь на бренд и энергетику Байкала, пытаясь переинтерпретировать буддистские и шаманские практики в современные анимационные формы. Про маленький город Мышкин в Поволжье все знают, начинают узнавать про Карелию. Информация о Мышкине является результатам длительной цепочки действий ряда живущих в городе энтузиастов, сумевших привлечь к партнерству известных экспертов. Главное не дать обществу заскучать, а для этого требуется постоянно удивлять себя, своих друзей, партнеров, мир. Есть такие попытки и в Сургуте, но по масштабам города их явно недостаточно.

Т.А. Итак, еще один тезис высказан – о необходимости культурной самоидентификации городов и масштабности действий в проявлении этой «особости».

В заключение мне хотелось бы вернуться к проектному подходу. В России применительно к социальной сфере активно распространяется управленческая идеология, предполагающая существенное увеличение проектной и программной деятельности, соответственно увеличение доли программного и проектного финансирования по сравнению с бюджетными ассигнованиями на содержание учреждений. Практика всех стран показывает, что финансирование культурных программ и проектов на основе свободных открытых конкурсов повышает как качество и доступность культурных продуктов, так и эффективность бюджетных расходов.

Однако по опыту работы в разных городах я знаю, что проектная деятельность имеет затухающий характер, если ее не поддерживать специальными усилиями. Поэтому, с моей точки зрения, культурные кварталы творческих индустрий или как-то по-другому сформированная культурная инфраструктура со специальными льготными режимами поддержки творческих инициатив позволяет удерживать и развивать инновационную креативную деятельность, является основой, позволяющей ей воспроизводиться. Если мы говорим не только о каком-то всплеске, вызванном внешними или внутренними силами, а о том, что бы обеспечить воспроизводство творческого потенциала в городе, то развитие соответствующей культурной инфраструктуры необходимо. Поэтому я не могу согласиться с тем, что изменить нужно только управление. Я считаю, что должна быть адекватная, даже опережающая по своему развитию культурная инфраструктура.

Я, безусловно, согласна с Николаем Прянишниковым, что сегодня не хватает толщи культурных проектов, способных обеспечивать устойчивость городского культурного бренда, необходимо активно наращивать интенсивность и мощность культурных событий, разнообразие и яркость культурных проектов, об увеличении доли которых мы говорили. Пространство культурных брендов явно дефицитно.
Я полностью согласна с Сергеем Гнедовским, что вся амбициозность города должна быть направлена на творческую компоненту, на формирование культурных инноваций. Иначе амбиции будут выражаться в политике и отливаться в бронзе. Хотелось бы чего-нибудь поживее в нашем ХХI веке.

Copyright © Журнал "60 параллель"
Автономная некоммерческая организация "Центр культурных инициатив Сургута"