Креативные индустрии ИД


Архив Рубрики Темы

№3 (18) сентябрь 2005
ИДЕАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ. Культурные индустрии в городе

Параллельные миры

Елена Гончарова

Мансийский экстрим

Легенда

Когда случился всемирный потоп, маленький народ манси поднялся на Уральскую гору Чистоп. И все сто пятьдесят дней и ночей, пока не сошла вода, оттуда раздавались стоны и плач. Гора Чистоп спасла людей, и они не стали далеко уходить из тех мест, обосновались где-то между северными Уральскими горами и Обью, вдоль рек Лозьва, Сосьва, Пелым, Конда… Красивые это реки! Высокие берега со свисающими до воды деревьями, причудливыми скалами, мрачная тайга. Вот здесь и поселились манси, маленький лесной народ.

Не легенда

Много лет назад, уходя вместе с семьей и близкими родственниками дальше в лес, сильный мужчина-манси Николай Анямов обосновал деревню недалеко от священной реки Лозьва. Деревню назвали Клерасколыдпавыл - селение, имеющее скалы. По-русски звучит Тресколье.

Тресколье - это несколько дворов. Стоят себе на пригорке и смотрят на Чистоп. В туманный день заснеженную Чистоп, высящуюся между двух других, покрытых лесом, не видно. Когда-то здесь паслись олени и до сих пор водятся самые ценные соболи в мире - черные.

Транспортный экстрим

Отправляясь на Северный Урал, я предвкушала некую экстремальность путешествия - езда на оленях, чай из клюквы, волки в лесу… Иностранные туристы готовы деньги платить за подобный отдых. Всё оказалось проще и сложнее одновременно.

Наша конечная остановка - мансийская деревня Тресколье. Мы вместе с Татьяной Гоголевой, депутатом от фракции малочисленных народов Севера в Думе ХМАО, и Евгением Алексеевым, председателем Ивдельского общества возрождения манси Свердловской области, "выбиваем" у главы администрации Ивделя вахтовый вездеход "Урал". Еще нужно купить пару бочек бензина для снегоходов, набрать гостинцев – конфет, макарон, сгущенки, крупы – для нашей принимающей стороны.

Несколько лет назад, когда избрали на должность главу администрации Ивделя, "разведка" донесла о шовинистических высказываниях нового главы по поводу манси. Мол, надо о 80000 людей думать, а манси всего 190 осталось на Урале. Потом Петр Михайлович вроде переменился, принял правильную политическую позицию, даже начал говорить речи в защиту манси. Хотя дальше слов дело не зашло. Сейчас выяснилось, что думает Глава сегодня примерно так: поскольку мансийские поселения разбросаны по самым удаленным уголкам Ивдельского района, и это очень усложняет доставку продуктов питания, топлива, то лучше всего взять переселить мансийские семьи ближе к городу.

Татьяну Гоголеву расклад Главы даже не возмущает - нет, это для нее пройденный этап - с пеной у рта доказывать необходимость самобытного уклада жизни малочисленных народов Севера, - ее интересует другое. Мы покидаем Ивдель, и я думаю про себя, что неплохо бы заодно и Ивдель переселить куда-нибудь поближе к Екатеринбургу.

Дорога до Бурмантово, экс-поселения зеков, а теперь просто полупокинутой деревни, была еще ничего. От Бурмантово до остановки геологов, занятых здесь поисками угля, мы откапывали наш "Урал" несколько раз. По этой дороге только раз в неделю ездит вездеход, чтобы привезти-увезти геологов. Слава, наш водитель, уже 18 лет бороздящий эти места, всегда предусмотрительно берет ружье - пока мы ехали на своем "Урале", часто волки бежали впереди нас.

К часу ночи мы всей компанией добрались до промежуточного пункта своего путешествия. С нами ехали еще и брат и сестра Аня и Валера Анямовы, сотрудники СМИ окружного центра, и в то же время коренные жители Тресколья, в доме которых мы потом будем жить; пятеро мансийских ребятишек, едущих из интерната на каникулы, и мужчина и женщина манси, которые приехали в Бурмантово отовариться. Тетя Маша получила пенсию за полгода, а поскольку она территориально проживает в ХМАО, то пенсионные деньги оказались совсем немаленькими. Купили продуктов несколько мешков. А везти не на чем. Выход один - "зависнуть в Бурмантово", естественно, под звон стаканов, пока какой-нибудь добрый попутчик не подберет. Вот мы и подобрали.

Итак, мы у геологов. Все, дальше пути для "Урала" нет. Два вахтовых домика. Дым из труб. Никого не слышно и не видно. Все спят. Находим бригадира. Он в одних трусах поднимается со своих нар.

- Девчонки, дайте одеться. Мы девушек из Тресколья не стесняемся, давно знакомы, а перед вами неудобно.

- Нам бы детей разместить до утра.

- Да нет проблем. Пусть здесь спят. Сам пойду в другой вагончик. А вам не знаю, даже что и предложить.

Между нашим вездеходом, где все пропахло бензином, и странным домиком, в котором, по рассказам, жил всего один геолог, выбираем этот домик. Мы протапливаем его. Обнаруживаем на двух железных кроватях по матрацу. Мне уже все равно. Я могу спать хоть стоя. Валера Анямов порывается идти в Тресколье пешком (11 километров).

- А ты не боишься волков? - спрашиваю Валеру.

Он удивляется: волки сами боятся людей.

Полшестого Валера все-таки отправляется в Тресколье пешком, чтобы приехать за нами на "Буране". По нашим подсчетам, на это потребуется 3-4 часа. К полудню наши (вернее, мои) надежды не оправдываются. "Наверное, "Буран" сломался или бензина нет", - совершенно равнодушно поясняют мои попутчики. Слава давно уехал обратно, выгрузив весь скарб возле вагончика. Делать нечего, надо собираться в путь.

- Вот это экстрим, - замечаю я, с трудом представляя, как мы без лыж осилим 10 км по снегу.

- Ну что ты, дорогая, какой же это экстрим? Экстрим - это когда в лесу – 40 градусов, машина заглохла, транспорта больше нет, а надо переночевать. Вот тогда срубают бревно, поджигают его и ложатся рядом. Чтоб не замерзнуть, - щурясь от яркого солнца, поясняет Гоголева.

Позже, в Тресколье, мне рассказывали, что один чех-этнограф попал именно в такую ситуацию. Он обгорел до трусов и при этом обморозился. Хорошо, что у него была сменная одежда. Потом всей деревней его лечили… Слава Богу, подумала я, что температура нынче плюсовая…

У манси ходьба по лесу, как пешком, так и на лыжах, - даже не национальный вид спорта, а обычное дело. Даже 65-летняя тетя Маша преодолела эти 10 километров легко. Не говоря уже о детях. 8-летние Ниночка и Настя, 14-летние Вера и Наташа убежали далеко вперед нас. По пути, уже у самой деревни, они руками поймали зайца. И правильно сделали. Потому что дома у них никого не оказалось. Девчонки ободрали зайца, сварили и съели его.

И еще одна деталь… На 3 сутки пребывания в Тресколье Аня Анямова, всплеснув руками, радостно сообщила: "Дедушка Монин идет!" 66-летний Илья Монин за два дня преодолел 60-километровое расстоянье от Саранпауля до Тресколья. Позволить себе ТАК ходить в гости он может себе только раз в год.

Природный экстрим

- Где здесь туалет? - спросила я, когда мы пришли, наконец, в деревню.

- А вон там, под горочкой, - показала рукой Аня на снежную даль, но, споткнувшись о мое застывшее лицо, добавила: "Есть еще один туалет в деревне, только он еще дальше".

Женщинам-манси запрещено справлять нужду в черте деревни. Они спускаются под горку, и это мудро: никто, кроме зверей в лесу, тебя не видит. Мужчинам проще, им вообще здесь разрешено больше, но об обычаях поговорим позже.

Пища

Если ты пробуешь лосиное мясо впервые - это экзотика. Если изо дня в день на завтрак, обед, ужин - лосятина - это уже экстрим. Манси едят то, что найдут в лесу. Мясо, рыба, орехи, ягоды, рыба. Кстати, рыбу в Лозьве манси ловят в ограниченном количестве. Река-то священная. Так что рыба и для них - деликатес. Между прочим, рыбу мы и не видели на столе. А вот несколько рецептов блюд из лосятины.

1. Просто отварное мясо. К нему подается хлеб.

2. Кусочки жареной лосятины в собственном жире, со свеклой. К ним подается хлеб. Кстати, свекла для трескольцев - тоже лакомство.

3. Суп из лосятины с макаронами. К нему подается хлеб.

4. Котлеты из лосятины, обвалянные в диком чесноке. Макаются в растопленный лосиный жир.

Особо надо сказать о хлебе. Он в Трескролье просто бесподобный! Огромные с хрустящей корочкой буханки пекутся или в печи дома, или прямо на улице, в специальных чанах. В качестве дополнения к основному блюду, он совсем не напрягает.

Я пытала трескольцев: почему они не разводят огороды? Ведь картошка, свекла, зелень, морковь не требует какого-то специального ухода. "Толку от огорода мало, - сказала Аня. - Практически ничего не вырастает".

Причин нежелания разводить огороды оказалось много. Трудности в удобрении почвы. Вернее, доставкой удобрений и хорошей земли. Экстремальные климатические условия и т.д. и т.п. Как говорится, когда хочешь, ищешь пути, когда не хочешь, ищешь причины. Трескольцы не хотят заниматься выращиванием овощей. У них это не в крови.

Раньше жители Тресколья еще разводили оленей. Олени паслись в горах, там были для них загоны. Аня помнит, что у каждого трескольца был свой олень для жертвоприношения. Когда намечался какой-нибудь праздник или обряд, оленей приводили с особой церемонией и забивали. Лет 15 назад оленей поменяли на "Бураны". Отдельные особи остались и превратились в диких, иногда их встречают в горах близ Чистопа. А "Бураны" уже совсем разваливаются. В деревне их всего три штуки осталось.

Выбрав для себя когда-то наиболее важное - охоту, манси лишились оленей. Купить новое стадо не на что. Шкуры зверей, мясо лосей не пользуются большим спросом у ивдельцев. Максимум, за 60-80 рублей, да и то, с большим трудом, берут в Ивделе лосятину на реализацию. И до Ивделя еще добраться надо.

Нелегкие условия, в которых живут (или доживают?) манси, как ни странно, привлекают русских людей. Я не говорю сейчас о туристах, которые периодически объявляются здесь, чтобы поохотиться, насладиться невинностью природы, почувствовать "самость" - поиграть в "последнего героя". Рассказывают, однажды здесь ссылку отбывал один юноша, то ли наркоман, то ли хулиган. Родители заточили его в Тресколье с целью "ума понабраться". Летом одному из Тресколья вообще не выбраться: дорога, по которой мы шли зимой, проходит по болотам, а по Лозьве разве что вплавь. Вот и получается, что пользу от экстремальных условий жизни свердловских манси извлекают лишь пришлые, условно, русские люди.

Быт и обычаи

На второй день нашего приезда в Тресколье был организован обряд - приношение духу-покровителю Главного дома, то есть дома Валеры и Ани. Мне вежливо предложили надеть мансийское платье, которое достали из сундука. Платок с кистями я предусмотрительно взяла с собой (все женщины во время священного действа должны быть правильно одеты, мужчины могут быть одеты во что угодно).

На первый взгляд, у манси патриархат. Мужчина главный. Это видно даже по планировке дома. В мансийском доме, несмотря на то, что там одна комната, две половины. По правую руку - мужская, по левую - женская. Женщины не могут не то чтобы спать, даже сидеть на кровати в мужской половине. Например, в нашем доме мужские кровати пустовали, но, тем не менее, Аня была вынуждена ночевать у родственников. У Валеры, как главного хранителя-покровителя дома, кстати, и всей деревни (потому что ее основал отец Валеры), особая привилегия: он может спать и жить в отдельном доме - обиталище этого духа.

При более пристальном рассмотрении обнаруживается, что у манси на самом деле думают за мужчин женщины. Они разрабатывают план действий важных дел, например, различных обрядов.

Обряд приношения заключался в долгой медитации возле дома духа, причем женщинам опять-таки близко к нему подходить не разрешалось; Валера выступал как посредник между собравшимися и духом-покровителем. Затем все принялись за наши гостинцы, сушеную лосятину и водку. Водке при этом отдавалось самое почетное место. Ее стали передавать по кругу. Только после обряда наступило время раздавать подарки.

Медвежьи игрища - самый центральный праздник у манси. Он проводится по окончании охотничьего сезона, когда много пищи и есть "главное действующее лицо" - голова убитого медведя. Еще Лев Толстой писал, что у дикого народа вогулов есть свой театр с масками из бересты, инсценировками, где все роли исполняют мужчины. Игрища устраивались в каком-нибудь крупном селении (как Тресколье), а собиралась вся округа. Песни, танцы… Молодежь знакомилась на медвежьих игрищах, после женилась. Эротический подтекст обряда и являлся сутью празднества. Медведь по ассоциации манси несет мужское начало, продолжение жизни. Медведь для них - святое… Когда мы в Бурмантово зашли в дом к главе администрации, на полу в зале у него лежала медвежья шкура. Валера как-то посторонился ее, сел в уголок. Объяснил мне потом, что только русские могут положить шкуру медведя на пол. Манси вешают ее либо на переднюю стенку в мужской половине, либо под потолок, как икону.

А еще, уже в Тресколье, я попросила у охотников-мужчин медвежий зуб. Посовещавшись, они спросили меня: "Один? Можно два". Еще раз посовещавшись, поинтересовались: "А может, 32?" Оказывается, в наличие имелась медвежья голова. Выломать из ее пасти зуб или два как-то не поднималась рука. … Представив, что мне придется везти медвежий череп в Сургут, я решительно отказалась от 32 зубов, и тогда они спросили: "А зачем тебе этот зуб?" Вместо того чтобы скромно сказать, что, дескать, на память, как сувенир и т.д., я честно (с удивлением заметив, что мансийский менталитет уже проник и в мое сознание) ответила: "Да вот сургутские рок музыканты попросили привезти, чтобы как амулет повесить на шею…" Тогда охотники уже твердо ответили, что двух зубов у них нет…

Медвежьи игрища в Тресколье не устраивались давно… Это плохой знак. Тресколье - столица уральских манси. А событие должно быть ежегодным. Как биатлон в Ханты-Мансийске. Вроде бы, и не перевелись еще медведи в тайге уральской. Но нет воодушевления, энтузиазма, какой-то искорки у людей…

Жизнь одного селения

В одном из центральных домов Тресколья живет семья Саввы Бахтиярова. Савва – самый сильный и главный охотник в деревне. Ему около 40 лет. Жена Таня - улыбчивая, маленькая женщина, вместо слов часто просто воркующая. Ходят слухи, что Савва с семьей собрался покинуть Тресколье. Для деревни это будет катастрофа. Хотя сам Савва все отрицает: куда ему идти?

В доме Александры Васильевны Анямовой три холостяка - сыновья Валера, Вася, Роман, и еще незамужняя дочка Аня. Романа с Васей на месте не было - ушли в лес. По рассказам, Роман местный философ. Сидит в своем домике и книжки читает. Диоген. Сын Романа Коля, ему 21 год, в Ивделе. Работает на спиртзаводе. Его там за местного юродивого принимают.

Мне очень понравились Аня и Валера Анямовы. Анечке 25 лет, но она выглядит намного моложе, стройная, красивая, как куколка, длинные волосы ниже пояса. Валера - самый красивый в Тресколье. Ему тоже не дашь 28 лет. Тонкий, гибкий, лицо очень доброе. Аня и Валера работают в Ханты-Мансийске. Валера оператором в ТК "Югра", Аня - в газете. Несмотря на свои очевидные достоинства, Ане и Валере труднее всех найти своих вторых половин. Как говорится, свой среди чужих, чужой среди своих.

Еще один дом - Пеликовых. Живут там два холостяка - Унтия (Андрей), 24 года, и Миша, 21 год. Год назад у них умерла мама. Вот потому, наверное, так холодно и неуютно в этом доме. Тем не менее, Унтия - самый веселый человек в Тресколье. Говорит мне: "Подстриги". Решила, что шутит. Смотрю - ножницы уже наготове. "Ты же из города. Значит, стричь умеешь". Отказываться - значит рушить образ всемогущего русского друга. Решительно беру ножницы и прядь за прядью стригу Унтию. Татьяна, мой мастер-парикмахер, в обморок бы упала при виде этой сцены. От роскошной копны Унтиных волос не осталось и следа. Неровно обчекрыженный Унтия посмотрел в зеркало и, что удивительно, только рассмеялся. Ничего, мол, отрастут.

Вообще волосы у манси, как у всех индейцев в мире, раньше никогда не стриглись. Их заплетали в длинные косы, даже у мужчин. Татьяна Гоголева, побывавшая у апачей в Техасе, со знанием дела утверждает, что волосы сохраняют энергию человека. Подстричь волосы - значит, потерять ее.

Мистически настроенный человек задался бы, наверное, вопросом: а может, волосы повлияли на какое-то повальное холостяцкое существование трескольцев?..

У манси принято ходить друг к другу в гости без приглашения. 7-летний Илья зашел в дом во время нашего застолья у Татьяны Бахтияровой. На столе была, естественно, лосятина. Мальчика ужинать никто не приглашал. Я подвинула ему тарелку, протянула хлеб, Илья уплел все это за считанные минуты. Но не думаю, что он шел за мной ради угощений. Мы с ним рисовали. В моем блокноте до сих пор остались его рисунки - маленькие грузовые машинки. К алфавиту Илья интереса не проявил, но заявил вот что: "Я в интернате плакать не буду". Для детей и, в общем-то, не только манси пребывание в интернате - беда, печаль, горе. Они месяцами живут вдали от родителей, привычной обстановки, с трудом приспосабливаясь ко всему чужому. Видела я этот интернат...

Воспитатели и учителя, может быть, и неплохие, добрые, чуткие, а вот сама обстановка… Такие детские дома можно увидеть в фильмах про Великую Отечественную войну.

Манси продолжат род

Вымиранием народа манси всерьез озаботились в Свердловской области, где проживают малочисленные представители этого народа. Местный уполномоченный по правам человека Татьяна Мерзлякова на днях отвезла в Ханты-Мансийск информационную базу с фотографиями по невестам и женихам с приполярного Урала. "Наших манси осталось всего 194 человека, и между ними вот уже 10 лет не заключаются браки, - рассказала Мерзлякова. Они ведь живут в маленьких деревушках. И уже все переженились между собой. Вот мы и решили сделать доброе дело - привезти холостяков и незамужних девушек из Ханты-Мансийска. Там их более 6000 проживает". На каждого свердловского манси заведено целое дело - когда родился, сколько раз женился и способен ли на продолжение рода. А в Ханты-Мансийске готовят ответные досье на каждого своего.

Ханты-Мансийский бренд

Не беру на себя смелость ставить диагноз, но чем больше я находилась Тресколье и вникала в простую, в общем-то, задачу - увезти в Ханты-Мансийск, в пульмонологический центр, братьев Куриковых из Пелыма, мне все четче обрисовывался план действия по спасению уральских манси.

Действительно, помочь манси могут сами манси. То есть Ханты-Мансийский округ, в названии, в самом бренде которого фигурирует слово "Манси". Вплоть до изменения границ Свердловской области ХМАО в пользу ХМАО. Думаю, Свердловская область только обрадуется - все равно на этом мансийском пятачке полезных ископаемых нет, уголь геологи так и не нашли.

Второе. Было бы хорошо, если бы Окружная Дума выделила Ассамблее коренных малочисленных народов Севера вертолет, появление которого в том же Тресколье хотя бы раз в две недели существенно облегчит жизнь всем уральским манси. Обязательно необходимо установление аппарата космической связи. Потому что без него мобильные телефоны дальше Серова (с юга) и дальше Нягани (с Севера) вам уже не пригодятся.

Третье. Срочно отправить больных туберкулезом на лечение в Ханты-Мансийск либо в другие города округа. Сделать это надо как-то разом, как раньше очаги чумы уничтожали.

А Медвежьи игрища в Тресколье непременно будут. Вот только Николай с Василием, главные зачинщики, режиссеры-сценаристы, выздоровеют.

Copyright © Журнал "60 параллель"
Автономная некоммерческая организация "Центр культурных инициатив Сургута"