Креативные индустрии ИД


Архив Рубрики Темы

№3 (18) сентябрь 2005
ИДЕАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ. Культурные индустрии в городе

Проект

Александр Тощев

От вечной мерзлоты к Городу Солнца

Данный проект – это музейное исследование истории закладки «форпоста культуры на Крайнем Севере» – города Игарки – в начале 1930-х годов. Игарка была первым советским городом в заполярье, ровесницей первой пятилетки, морским портом мирового значения, гордостью нашей страны. На сотни километров вокруг расстилалась тундра и тайга. Когда в стремительно растущем городе насчитывалось уже 15.000 жителей, в Дудинке, Туруханске, Хатанге проживало всё ещё по нескольку десятков человек, на месте Норильска сиротливо стояла охотничья заимка да палатка геологов. Неудивительно, что в середине 1930-х годов Игарку именовали не иначе, как «Полярная промышленная столица». Благодаря Игарке поднялись и Норильск, и самые северные в мире гидроэлектростанции в Снежногорске и Светлогорске, развивалась мерзлотоведческая, медицинская и сельскохозяйственная наука.

Не прошло с тех пор и ста лет. Нынче это – умирающий город. От былого 25-тысячного населения осталось всего 8.000 человек. Речной порт ликвидирован, порты морской и воздушный представляют жалкое зрелище, почти все предприятия прекратили существование, головное предприятие – лесопильно-перевалочный комбинат – стало банкротом, а в мае краевой администрацией принято решение о полной консервации лесопильного производства. Сгусток проблем, нереализующихся желаний, жажды перемен, надежды на возрождение.

Так что же может возродить какой-то там архив?

Прежде всего, архив возрождает Образ города «на бумаге». Обнаруженные документы помогают восстановить ту Игарку, которая в 1931/34 гг. виделась архитекторам и строителям в эскизных набросках и на чертёжных листах, ту Столицу советского заполярья, которую проектировали и создавали учёные, инженеры и хозяйственники. Музейное исследование приоткрывает завесу неизвестности, вернее, освобождает от наслоения позднейших идеологических штампов, лозунгов, мифов и забвения искренние мечты, истинные намерения, конкретные планы и деяния тех руководителей и энтузиастов, чьи идеи и усилия проросли с 1936 г. улицами новой Игарки, и чьи жизни с 1937 г. затерялись в бездонном ГУЛАГе.

У проекта есть шанс повлиять и на действительное, физическое возрождение исчезающего города. Игарка неизвестная, Игарка забытая, Игарка утерянная, «прошлая» вдруг заговорила о… будущем, вернула жителей к перспективам развития города, которые были сформулированы и обозначены в середине 30-х годов, но как нельзя актуально звучат сегодня, когда внезапно рухнули пышные театральные декорации, и на сцене осталась неприкрытая, до боли щемящая суть: Игарка – бывший ударник, чернорабочий Заполярья – больше не нужна стране, «мавр сделал своё дело, мавр может умереть».

Игарка – словно стрелка компаса на Северном полюсе, которая беспомощно мечется по кругу в замкнутом пространстве, содрогаясь от неуверенности, вращается вокруг своей оси и никак не может определиться, никак не может найти направление своего дальнейшего развития. Нет того магнита, который бы «успокоил» эту стрелку, нет тех сил, которые бы уравновесили её, нет того импульса, который бы задал нужное направление.

Но в принципе не так уж и важно, что именно находится под стрелкой компаса – аномалия или земная ось, ось Мира, ценно то, что через подобные точки планета напрямую общается со Вселенной, через такие узлы Земля выходит в космос.

Выход в Космос – именно это словосочетание незримо присутствует в данном музейном проекте. Это и суть исследования, и состояние души, и процесс познания, и вполне возможно (а почему бы и нет?) – цель. Удивительным образом в проекте переплелись интересы историков, журналистов, учёных, биоэнергетиков и экстрасенсов, строителей, многих горожан, а краеведческий комплекс «Музей вечной мерзлоты» оказался средоточием и организующим центром этого интереса.

 

Уже в 80-е годы прошлого, ХХ-го, века игарские краеведы задавались вопросом: откуда взялись в Игарке здания странной конструкции, кто их автор? Упоминание в одном из изданий («Архитектор Иван Леонидов», М., 1971) о том, что в 1931 г. в городе работал известный архитектор, художник, философ-космист И.И. Леонидов, заставило выдвинуть предположение, что именно ему принадлежит проект необычных зданий, по крайней мере 3-х сохранившихся. Никаких специальных экспертиз не проводилось, но и человеку неискушённому в архитектуре бросалась в глаза неординарность строений, явная оригинальность и даже уникальность зданий речного порта, школы № 4, жилого дома 25 по ул. Горького (срабатывала зрительная память: она искала аналогии среди всего, увиденного со школьной скамьи, но не находила их).

Краевед-любитель Л.А. Барановский писал в местной газете: «В 1931 году Леонидов поступил на работу в Государственный инсти­тут по проектированию городов и почти на пол­года уехал на Север, в Игарку, на строительство. Вернувшись из Игар­ки, Леонидов в Гипрогоре разрабатывает проект-предложение реконструкции Москвы при участии своих бывших учеников. Среди проектов Леонидова 1931-33 годов: новое планирование и застройка Серпуховской заставы в Москве; планировка и застройка Игар­ки. Вот ниточка, которая в будущем даст возмож­ность начать поиск о дан­ном проекте и уточнить причастность к нему этих трех зданий.

Примечательно то, что главной целью жизни Ле­онидова оставалась меч­та построить «город Сол­нца», облеченный в форму программной градо­строительной концепции. В набросках этого города, отраженных в книге, просматривается гармоническое единство челове­ка и общества, человека и природы, человека и техники. Кто знает, мо­жет быть, мечтая о та­ком городе, Иван Ильич черпал исходные данные и основные параллели, глядя на северное сияние игарского неба».

В Англии вышла книга о Леонидове с массой иллюстративного материала по его проектам. В 2000 г. в журнале «Проект Россия» опубликованы наброски генплана будущей Игарки, сохранившиеся в записных книжках архитектора. Творчество известного конструктивиста (в том числе и «игарский штрих» его биографии) заинтересовало исследователя Екатерину Барабанову, сотрудницу лаборатории семиотики Уральской Государственной Архитектурно-Художественной Академии (г. Екатеринбург).

В 2004 г. интересы игарских музейщиков и уральских учёных нашли общую точку соприкосновения. Родилась и стала осуществляться идея создания брошюры «От утопии – к науке, от вечной мерзлоты – к Городу Солнца». Вскоре появился на свет и проект «Заполярная Игарка: архив возрождает город».

В свою очередь данный проект рассматривался игарскими музейщиками как составная часть более глобального проекта, направленного на развитие всего города. А началось всё 10 лет назад.

В 1992 г. в краеведческий музей рядовым научным сотрудником пришла журналист М.В. Мишечкина, но уже через год коллектив предложил её кандидатуру в качестве директора музея. С 1994 г. под руководством Мишечкиной разрабатывается новая концепция развития музея на 1995-2000 гг. – Краеведческого комплекса «Музей вечной мерзлоты». В 1995 г. концепция Игарского музея высоко оценивается на 1-й Красноярской Биеннале и утверждается Постановлением коллегии Комитета по делам культуры и искусства администрации Красноярского края.

Концептуальное решение музея как «комплекса» использовало несколько основных направлений – экспозиционно-выставочную, просветительско-воспитательную, краеведческую, научно-исследовательскую, издательскую и пропагандистскую деятельность. Эти направления синхронизировали работу всех отделов и филиалов музея, сколь бы разноплановыми в составе МВМ они ни выглядели, взаимодополняли и обогащали работу отделов, помогали перераспределять усилия небольшого штата научных сотрудников.

К 2000-му году программа реализации концепции была намного перевыполнена. «Музей вечной мерзлоты» из одного помещения действительно разросся в целый комплекс из 5 зданий и 2 помещений в разных частях города, включив в себя, помимо основных отделов (природы, подземелья, истории, «Стройки № 503»), ещё и военно-патриотический музей, посвящённый Герою Великой Отечественной войны, а также свой выставочный зал с художественной галереей и детским Домом ремёсел. Основная деятельность музея связана прежде всего с сохранностью уникальной подземной части, где главным экспонатом является сама вечная мерзлота, имеющая возраст от 49.000 до 98.000 лет. Вся подземная часть передана краеведческому музею Игарской научно-исследовательской мерзлотной станцией лишь в 1996-97 гг., с той поры экспозиция подземной части была полностью изменена. Ежегодно составляется программа по сохранности музея вечной мерзлоты как Памятника природы краевого значения. Краеведение и природоохранные мероприятия – это не только экскурсии, но и конкурсы, викторины, туристические «лесные тропинки», экологические путешествия сугубо научного характера, документирование памятников природы, обмен информацией, разноплановые контакты, учебные фильмы, брошюры, публикации.

Отделку интерьеров музея, уровень экскурсионного и бытового обслуживания, качество подаваемой информации оценили взрослые и юные горожане, отечественные и зарубежные туристы. Деловая позиция, стиль и методы работы музея постепенно выкристаллизовывались в репутацию. Нередко музей начинал туристический сезон без письменных договоров – партнёры знали цену музейного слова. Не раз случалось, что и по 2, и по 3 рейса кряду (а это почти месяц) обслуживались «в долг», под честное слово представителей турфирмы – музей тоже пытался доверять партнёрам, демонстрировал способность войти в их положение. Наивные музейщики! Они и в бизнес, да ещё в столь жёсткий, суются со своими гуманитарными представлениями! Кто ж в этом мире не поддастся искушению злоупотребить доверием? Так что бывало всякое…

Многое, что удалось осуществить музею, для города было «впервые». Это и тематические карманные календарики, открытки с видами города и музея, учебная и рекламная видеопродукция, книги и брошюры по истории Игарки и района. Музей – первое городское учреждение, заимевшее страничку в сети Интернет (и в течение 7 лет, до нынешнего года, оставалось единственным). Довольно громко тема ГУЛАГа и репрессий в изданиях музея прозвучала не только для города и края, но и для специалистов страны, поскольку научные сотрудники МВМ обратились не только к свидетельствам очевидцев, подлинным предметам лагерного быта, но и к редким архивным источникам. Через экскурсии и конкурсы музея и выставочного зала прошли практически все детские сады, школы, педучилище, многие трудовые коллективы. Доброй традицией стало дарить горожанам и организациям на юбилеи и торжества, а уезжающим из Игарки – на память, картины и этюды местных художников, маркетри из бересты, детские работы из природного материала, керамику из глины игарского подземелья.

Увлёкшись интересным делом, музей не заметил, что кроме всего прочего фактически стал выполнять и функции турбюро (закрытого в городе ещё в конце 80-х), подменил во многом диспетчерскую службу автотранспортного предприятия, стал организующим центром самодеятельных и профессиональных художников, школьных и внешкольных учреждений. Поневоле, музей стал визитной карточкой города.

Одним словом, музей заключал договоры с турфирмами, разрабатывая и предлагая перечень своих услуг, а также оперативно и качественно реагируя на новые отечественные и иностранные запросы. Разработал поминутный график обслуживания туристических групп 3-мя автобусами, маршрут движения этих автобусов и схему экскурсионного обслуживания (городского и внутримузейного), буклеты и рекламные видеоролики на английском и немецком языках. Ещё до включения в свой комплекс выставочного зала, объединил усилия местных художников, детской школы искусств, центра детского творчества и 4-х школ для совместного обслуживания туристических теплоходов.

Было это хлопотно и накладно, стоило неимоверных усилий и времени на организацию работы и поиск средств. Почему музей пошёл на это? Во-первых, он просто оказался «крайним», он был интересен «вечномёрзлой» и ГУЛАГовской темой, его хотели посетить и к нему стали обращаться напрямую – больше было не к кому: городское турбюро давно ликвидировано, администрация и другие учреждения этими вопросами не занимались, после 1991 г. прежние отлаженные методы работы, каналы и связи прекратили существование. Во-вторых, музейная концепция 1995 года как нельзя лучше предрасполагала к такой деятельности, поскольку уже сама структура музея – «комплекс» – диктовала необходимость системы управления, т.е. менеджмента (слава богу, что тогда музейщики не знали такого слова – «менеджмент», а то ведь ещё неизвестно, решились бы на перемены или нет). В-третьих, сработала элементарная ответственность за своё дело. Воплощая программу сохранения музея в вечной мерзлоте, коллективу пришлось работать на разных уровнях, в разных плоскостях, сочетая порой несочетаемое: с местными дорожными, строительными и коммунальными службами, городской и краевой администрациями, депутатами, природоохранными и научными структурами, прессой и издательствами, педагогами и школьниками, коммерсантами, энтузиастами. Проводили сбор благотворительных средств, поиск спонсоров, добивались победы в грантовых конкурсах Фонда Сороса, Президента РФ, применили гибкую систему платных услуг и издательскую стратегию. Подобная деятельность, без всяких пиаровских ухищрений и саморекламы, за довольно короткий срок привела к утверждению определённого имиджа музея и в стране, и за рубежом. Весомой составляющей в получении финансовых и имиджевых дивидендов для труднодоступного заполярного музея была работа с туристами. Чёткая слаженность, синхронизация работы коллективов разных ведомств (музейные отделы, экскурсоводы по городу, автобусы, вертолёты, службы ЖКХ и т.д.) – это синоним надёжности. А когда слишком много смежников, посредников – поручиться можно только за себя, тем более в такое переходное время, когда во всей стране сверху донизу – полный раздрай, господство непрофессионализма, некомпетентности, безответственности. Любой сбой, любое упущение, досадная мелочь – удар по репутации учреждения, по имиджу города. А это дело чести. Вся ноша творческой и рутинной работы была сознательно взвалена на себя. Много хорошего, плохого и даже комичного случилось у музея на этом пути. Но это отдельная тема и долгий рассказ.

При разработке концепции на 2001–2005 гг. музейщики неожиданно почувствовали явную пробуксовку. И не только потому, что в городе дважды сменилась администрация (1998, 1999), что на волне противостояний воцарилась нездоровая общественная обстановка, что экономическая ситуация неуклонно ухудшалась и горожане продолжали получать вместо денег «талоны» – отоваривались в магазинах продуктами и вещами «под запись». Заведующие отделами и научные сотрудники запланировали направления и объёмы работы, был разработан новый логотип музея. Содержание было интересным, но… Но всё это по большому счёту укладывалось в русло прежней концепции и было лишь её расширением. Было предложение видоизменить структуру музея: некоторые отделы объединить или укрупнить, перераспределить функции или добавить новые службы (компьютерную, оформительскую, редакционно-издательскую). Однако на всё это не было средств, а главное – революционного рывка вперёд не чувствовалось. Музейщики, привыкшие с 1994 г. работать в ускоренном темпе, в ритме собственной самостоятельности и энтузиазма, творческой раскрепощённости, пережив радости открытий и техногенные аварии, прочувствовав на себе весь спектр человеческих отношений – от искренней благодарности и уважения до индивидуального хамства и ведомственного прессинга, оказались в какой-то «мёртвой зоне». Недостатка в предложениях, в планах и придумках, в фантазии, в уже существующих объёмах работы не было. Осознавалось, что, конечно же, нужна новая база – новая техника, новые технологии, дополнительные (и немалые) финансовые вливания. Нужны новые идеи, новые методы. Темы остаются, в основном, прежние, но необходимо менять вектор их разработки, угол зрения, способы подачи материала. Но ориентиры не просматривались, маяки терялись в тумане неопределённости.

Уже много позже, несколько лет спустя, пришло понимание того, что же на самом деле тогда произошло: город стал мешать музею. Нет-нет, это не кощунственная фраза, и ниже вы поймёте, в чём тут дело. Во-первых, «мешать» в нейтральном смысле, в просторечном употреблении этого слова – музею стало «тесно» в городе, в местных условиях. Видимое невооружённым глазом несоответствие (муниципальная принадлежность–мировая уникальность, потенциал–существующий статус), конечно, таили в себе конфликт. Но нельзя сказать, что бурный старт и «всеядность» музея привела к отрыву от действительности, к попытке выйти на несвойственный уровень. Ничего искусственного и надуманного в ускоренном движении музея не было, события развивались закономерно. Дело в том, что этому предшествовали 30 лет стагнации – в 1962 г. богатый собраниями краеведческий музей сгорел в огне огромного городского пожара, а возникший в конце 80-х годов небольшой музейчик краеведения на общественных началах пинали то в городское подчинение, то в окружное, то обратно. Поэтому краеведческий комплекс «Музей вечной мерзлоты» просто заполнил существовавший долгое время вакуум. Как обычно, подобные изменения происходят резко, и окружающая среда не успевает к ним приспособиться.

С другой стороны, стремление реализовать уникальные возможности неизбежно должно было столкнуться с чиновничьим бюрократизмом. И здесь приходится употребить слово в прямом смысле: музею действительно стал «мешать» город, а точнее – местные власти (чего не было до 1999 года). Само собой разумеется, речь идёт не о естественных взаимоотношениях администрации и депутатского корпуса с вверенным муниципальным учреждением, а о некомпетентности и произволе.

Команда новоиспечённого мэра Сибирякова во главе с «экономическим советником» Химиным под лозунгом сокращения расходов прошлась бульдозером по бюджетным организациям, что в народе сразу же было окрещено как «химинизация городского хозяйства». Были ужаты или ликвидированы школы, библиотеки, клубы, музей, объединение городского хозяйства раздроблено и превращено в несколько МУПов – муниципальные унитарные предприятия (для удобства в проведении определённых финансовых и снабженческих, мягко скажем, «операций»).

Как и в предыдущие несколько лет, основываясь на анализе ситуации, на 2000 г. музей запланировал в дополнение к бюджету заработать на платных услугах 250 тысяч рублей, т.е. четверть своего бюджета. Великие экономисты мэрии… уменьшили на эту сумму бюджетное финансирование, аргументировав просто и доступно: «Вы же всё равно эти деньги заработаете!». Никакие доводы, что это деньги «риска», форс-мажорные, поскольку связаны с туризмом, областью непредсказуемой и нестабильной, не помогли.

Самостоятельность и независимость музея, требовательность к себе и к партнёрам в организационных и финансовых вопросах не могли не вызвать и внешних интриг. Не станем вдаваться в тонкости тогдашних хитросплетений и уточнять, кто был к этим интригам причастен – Енисейское речное пароходство, пассажирское агентство, турфирмы или кто-то ещё (или же все они вместе). Скажем только, что с лета 2000 г. теплоходы с зарубежными туристами стали проходить до Дудинки, минуя Игарку. И это несмотря на то, что многие иностранцы отваживались на дорогой круиз по Енисею в большей степени из-за желания увидеть уникальный заполярный музей. Таким образом, музей оказался прав, но без средств на целый квартал…

2001 г. принёс ещё больше сюрпризов. В музее незаконно были сокращены 5,5 ставок, в т.ч. научного сотрудника, смотрителя, художника-оформителя (а зачем они музею?). Ни прокурор, ни администрация, ни депутаты не реагировали ни на официальные обращения, ни на публикации в газете (кстати, ставки не восстановлены до сих пор). Годовой бюджет на 2001 г. утвердили вопреки здравому смыслу такой, что он закончился уже в марте, а с так называемым «дополнительным финансированием» удалось дотянуть до сентября. Музейный отдел о ГУЛАГе и сталинских репрессиях – «Стройка № 503» – всё тот же экономический советник Химин на одном из совещаний в администрации объявил «политическим» и «ненужным» и поэтому подлежащим закрытию, игарская администрация (и депутаты горсовета с её подачи) 2 года не выделяли средств на охранно-пожарную сигнализацию этого отдела, что привело в июне 2001 года к порче всей экспозиции. Отдел был закрыт. Мало того, Химин требовал даже убрать 2 мемориальные доски, установленные возле музея в память о репрессированных гражданах страны и о ссыльных литовцах (из сосланных в 1948 г. и брошенных в нечеловеческих условиях в Игарке 5000 литовских женщин, стариков и детей умер каждый 9-й). «Этих литовцев нужно было не только ссылать!» – заявлял Химин и продолжал в том же духе, и никто из присутствовавших представителей администрации и руководителей города ему не возразил, кроме директора музея Мишечкиной, которая высказалась по поводу компетентности Химина и покинула «совещание». Спасибо интернет-порталу www.museum.ru и дружественным новостным лентам, Московскому международному обществу «Мемориал», бывшим политзэкам Вальтеру и Ирине Руге, бомбардировавшим губернатора Лебедя письмами из Германии, и всем друзьям – музейный отдел был восстановлен, директор Мишечкина не была уволена (хотя приказ об этом уже был подписан мэром города).

Самое смешное в том, что в июне этого же года приезжавшая в Игарку комиссия Европейского Музейного Форума признала деятельность «Музея вечной мерзлоты» и его директора по всем параметрам достойной и заявила, что музей наверняка попадёт в двадцатку лучших на номинирование «Лучший музей Европы 2002 года». Также комиссия дала рекомендации городской администрации: умирающая заполярная Игарка может выжить как раз за счёт дальнейшего развития уникального и единственного в своём роде «Музея вечной мерзлоты»… В мае 2002 г., когда прессинг на музей не ослабевал, в Люксембурге директор Мишечкина получила из рук Её Величества королевы Бельгии Фабиолы диплом призёра конкурса – «За высокие достижения». За последние 9 лет это лишь четвёртый случай победы российских музеев в этом престижном конкурсе.

Что касается концепции, то в качестве компромисса музей разработал-таки её на переходный период 2001-2003 гг., хотя её предпочтительнее всё же назвать программой. Но с середины 2001 г., после работы в Игарке экспертов ЕМФ, музейщики полностью утвердились в мысли своего дальнейшего концептуального развития: музей действительно может стать (а может, и должен?) градообразующим предприятием, может помочь городу в возрождении, в экономическом и культурном преобразовании.

Эту мысль в шутливой форме высказал ещё в 1999 г. Виктор Петрович Астафьев, когда приезжал в родную Игарку фактически в последний раз. Первым делом он всегда шёл в музей, знакомился с новыми экспозициями, привозил что-нибудь в подарок (с 1994 г. в музее существовал «мини-музей Астафьева», против которого писатель никогда не возражал). Посетив разбросанные по городу отделы музея, немного устав, Виктор Петрович засмеялся, обращаясь к директору Мишечкиной: «Ну ты, Мария, музеем весь город опутала! Прямо спрут этакий…»

Теперь не только в музее есть целый зал В.П. Астафьева, но и в школе № 1 уже два года работает музей писателя, где экспозиции готовили школьники из группы «Поиск», они же тут и экскурсоводы. Сама школа тоже носит имя великого сибиряка, истоки творчества которого коренятся в Игарке. Участники «Поиска» работают и по теме ГУЛАГа, выезжали в экспедиции, четыре года они известны в московском штабе конкурса «Россия, 20-й век», откуда не раз приходили в Игарку дипломы, грамоты и призы. Во всех начинаниях ребят консультантами и помощниками выступают музейщики.

Трижды за последние 4 года «Музей вечной мерзлоты» представлял Игарку на ежегодной Красноярской туристической ярмарке. В 2002 г. именно музею кандидат в губернаторы А. Хлопонин доверил проводить свою предвыборную кампанию в городе. В 2003 г. при помощи музейщиков стала главой города Е. Кигене. Но музей, как правило, не стремится участвовать в политических кампаниях, его больше заботит рост экономики брошенной Игарки. Давно зрели определённые мысли и планы на сей счёт, но они как-то не вписывались в существующие привычные установки. В частности, были задумки кое-что перестроить, изменить, переделать в городе, но подспудно сидела боязнь – как бы не обвинили в «диктаторских замашках».

В начале 2004 г. музей участвовал в грантовом конкурсе «Меняющийся музей в меняющемся мире», организованном благотворительным Фондом В. Потанина. На семинаре по доработке бизнес-плана проекта путешествующей Международной музейной школы я побывал на мастер-классе Дитера Богнера, директора Венского института искусств, эксперта по музейному менеджменту. Когда услышал на его презентации о передвижениях музейных предметов, объектов внутри города или даже страны, когда увидел схемы, эти треугольники, круги и квадраты на планах городов, то просто ахнул: точно такие же круги и треугольники чертили и мы на карте Игарки! Правда, мы думали, что это нечто на грани бреда или маниловских мечтаний. Оказывается – дальновидные люди уже давно этим живут!

«Тормоза» были убраны, и осенью 2004 г. главе города был предложен рабочий проект, позволяющий, не разрушая прежних наработок, переключить городское развитие с плоскости транспортно-энергетического узла, каковым Игарка теперь уже не является, в плоскость «культурно-энергетического» узла («информационно-энергетического» узла) с максимальным использованием культурно-исторического наследия игарского региона. Составляющими предложенного плана являются несколько проектов (в том числе и «Архив возрождает город»), направленных на привлечение в город отечественных и иностранных учёных (мерзлотоведов, археологов, строителей, экологов, историков), музейщиков, туристов, журналистов.

Понятно, что для городской администрации существует срочная необходимость в изменении затянувшейся негативной психологической и экономической ситуации в городе. Для местного сообщества существует потребность в стабильности. Проект создаёт точку опоры в такой, казалось бы, нематериальной среде, как память, наследие.

На протяжении последних 12 лет музей постоянно предлагал 3-м сменявшим друг друга городским администрациям использовать музейный потенциал в качестве действенного ресурса не только в культурной сфере, но и в экономической. Но почти безрезультатно. С одной стороны, действует консерватизм, или инерционность мышления, выработанные стереотипы и стандарты, будто только промышленное производство способно привести к росту благосостояния. С другой стороны – очень заметно иждивенчество, порождённое отчасти бывшей монокультурной (лесопильной) специализацией городского хозяйства и укладом северной жизни, отчасти спецификой проживающего с 30-х годов контингента (ссыльные, репрессированные, охранники, вербованные, люди «привилегированных» профессий).

Сейчас проект «Заполярная Игарка: архив возрождает город» уже в стадии реализации. Предстоящий год покажет, насколько эффективно культурные ценности могут влиять на изменение городского психологического климата, а в перспективе – и ситуации экономической.

Copyright © Журнал "60 параллель"
Автономная некоммерческая организация "Центр культурных инициатив Сургута"