Креативные индустрии ИД


Архив Рубрики Темы

№3 (14) сентябрь 2004
Культура и город: Точки зрения, Фокусы видения, Изменение масштаба.

Гуманитарные стратегии

Александр Высоковский

Культура и город: исследования и программные разработки

Александр Высоковский,
кандидат архитектуры,
директор некоммерческого фонда
«Градостроительные реформы»

Вводные слова

Позиционирование лектора

По своей первой профессии я архитектор, но профессионально я занимаюсь развитием городов. Моя нынешняя профессия в современном мире называется консультант. Чем отличается консультант от любого другого специалиста? Есть специалист в области недвижимости, есть специалист в области градостроительства, есть специалист в области культуры – каждый из них занимается только своей сферой. А консультант решает проблемы – проблемы в области недвижимости, проблемы в области культуры, проблемы в области градостроительства. Поэтому то, что я вам сегодня буду рассказывать, следует воспринимать, прежде всего, как позицию консультанта. Можно прочитать ту же самую лекцию с позиции ученого, можно было рассказывать с позиции специалиста, но, мне кажется, что самый интересный взгляд на те проблемы, о которых мы будем говорить сегодня, это взгляд консультанта – человека, который призван выявить, понять и решить конкретные проблемы. Более того, хорошо, когда эта деятельность носит не любительский, а профессиональный характер. Я имею в виду профессиональность как некую специализацию – профессию, которая, служит источником доходов, удовлетворений, разочарований и так далее. То есть служит жизненным стимулом.

Проектный подход

Говорить мы с вами будем о городе в рамках проектного подхода. Позволю себе еще раз напомнить вам, чем отличается проектный подход от любого другого подхода, как он специфицируется. Представьте себе повседневную профессиональную деятельность чиновника, врача, учителя и т.д. – то есть рутинный процесс, в котором каждый из вас осуществляет свою деятельность. В определенный момент накапливаются проблемы, и рутинный процесс становится недостаточным, неэффективным при попытках выхода из этой ситуации. И тогда, для того, чтобы решить какую-то проблему, вы ее вытаскиваете из этого повседневного, рутинного процесса и объявляете этот кусочек проектным. Это сразу начинает означать для вас и ваших коллег, что данная проблема должна быть решена в какой-то срок, такими-то средствами, с привлечением определенных ресурсов, и с такими-то результатами. Все эти признаки специфицируют проектный подход.

Что важно в проектном подходе? Первое – это квантификация реальности. То время, в котором вы живете, надо уметь разбить на кусочки и выхватить оттуда то, что является важным и проблематизированным, то, что поддается описанию и представлению как некая деятельность с конкретным результатом. А вторая важная черта проектного подхода заключается в том, что, вытащив элемент вашей деятельности «на стол», вы должны вдохнуть в него энергетику. Проекты получаются тогда, когда есть энергия, когда есть сублимация духовного, профессионального интереса. Нет энергетики – и проект не удастся. Вот эти две особенности и отличают проекты успешные от проектов неуспешных. Успешные проекты - это те, в которых правильно определены цели и задачи, вычленены значащие «кусочки» реальности, в которые при проектировании вдохнули энергетическую составляющую. Последнее, как правило, зависит от руководителя проекта или его духовного лидера – именно он вкладывает свою энергетику в проект.

Перейдем, собственно, к нашей теме «Культура и город в рамках проектного подхода». Ситуация, когда возникает необходимость рассматривать культуру города и культуру в целом как предмет и объект проектного подхода, не так часто встречается, это всегда особая ситуация. Проектный подход отличается от любого другого метода работы с городом, управления городом – он заставляет нас взглянуть на город, как на некую целостность. И для начала нужно понять и осмыслить, что такое городская культура именно этого конкретного места? Когда возникают такие - особые – ситуации, для разрешения которых необходимо применение проектного подхода?

Как правило, они возникают, когда есть какие-либо существенные конфликты: политические, экономические, социальные, личностные. Например, так происходит периодически в городах, где существует противостояние между двумя ветвями власти: представительной и исполнительной. Для того, чтобы снять эти конфликты, чтобы напрямую выйти к людям с простыми и ясными, и понятными, с эффективными предложениями, требуется отнестись к городу как к целому. Это типичная ситуация для проектной работы с городской культурой.

Или выборы – одна из самых проблемных ситуаций сегодня, может быть. Любой лидер, выдвигающий свою кандидатуру на ту или иную позицию, старается привлечь на свою сторону как можно больше электората. И это тоже задача для работы с городской культурой: очень важно, чтобы городское сообщество понимало, какие лидеры идут к власти, какие у них есть программы, что они предлагают. В противном случае, слишком возрастает роль пропаганды.

Наконец, простой, конкретный пример связан с историей города Старая Русса. Однажды там была создана специальная организация, финансирующая реставрационные работы. В рамках бюджета этой организации есть небольшие деньги, которые нужно потратить на поддержку местного сообщества. Возникла конфликтная ситуация, – всем были очень нужны деньги, все хотели участвовать в их распределении: музеи, учителя, трест по озеленению и так далее. Начались различные подводные течения, каждый из участников процесса «дележа» лоббировал свои интересы. Это классическая ситуация для консультанта, которому надо заняться городом в целом для того, чтобы понять, как эффективнее и лучше потратить эти деньги.

Различные понимания культуры

Советское определение: институционализированная сфера

Прежде чем начинать работать с культурой, нужно понять, с каким объектом мы имеем дело. Ведь от того, что мы назовем культурой, что сделаем предметом своих интересов, зависит и результат работы. Поэтому здесь существенны некоторые теоретические модели и взгляды на культуру. Всегда одной из главных проблем при проектировании собственных действий является проблема ясного понимания сути объекта приложения этих действий. Как он устроен, в чем главные проблемы, кто является заинтересованными сторонами и где фокусируются интересы разных групп? А уж потом определяется, на что пойдут основные усилия, деньги и прочее.

Истина, которая часто ускользает из поля зрения многих, в том, что культура, как и весь окружающий нас мир, многообразна. И есть много разных взглядов на культуру. Как ее определить, каким способом построить понятие культуры? В предыдущую эпоху в нашей стране сложился взгляд на культуру как на институционализированную сферу. То есть, под культурой понималась совокупность учреждений культуры, совокупность коллективов, которые работают в этих учреждениях, которые поддерживают эти учреждения или формируются в этих учреждениях. Наконец, в это понимание культуры входили самодеятельное или профессиональное искусство, книги, которые пишутся, журналы, которые издаются и так далее. Очертить таким образом культуру было бы удобно, привлекательно, но не вполне правильно. За бортом такого определения культуры как институциональной сферы остаемся мы с вами, остаются люди, которые живут в этих местах, которые пользуются всем этим и которые, самое главное (!), самоопределяются в рамках культуры. Советское определение культуры их как бы отсекает, отсекает живущих и переживающих сегодняшний момент от институциональной сферы.

Структуралистский подход: упорядочивающий взгляд наблюдателя

Такое определение культуры как совокупности институциональных субъектов не характеризует в полной мере полноту и целостность места. Поэтому, примерно в начале шестидесятых годов, в кругу французских структуралистов (Пиаже, Молль и др.) возникла идея иного взгляда на культуру. Они трактовали культуру как атомарное, мозаичное полотно. То есть, в культуре есть духовные и материальные элементы, в культуре есть люди и организации, и все они находятся в неком броуновском движении. И каждый раз субъект (структуралист, который наблюдает за этим) привносит в это мозаичное полотно упорядоченность. Вокруг субъекта создается культура как некие пересечения, как выборка из всего этого многообразия. Такой взгляд, безусловно, многое проясняет, ставит во главу угла человека, субъект культуры, а не организацию или ее объекты. Тем не менее, и этот взгляд тоже недостаточный, поскольку в данном определении непонятно: какова природа культурной мозаики?

Культура как система ценностей

Потребовался еще один взгляд на культуру, который развивали некоторые философы с мировым именем. Этот взгляд предполагает понимание культуры как некой системы ценностей, определение культуры как ментальной, материальной целостности, свойственной большим группам людей. И существует довольно много разных позиций, которые позволяют наполнить конкретным содержанием такой взгляд.

Прежде всего обратимся к позиции Зигмунда Фрейда, который говорил, что культура есть система табу, которая поддерживается коллективами. Табу – это то, что противостоит бунту и разрушению, который несет в себе каждый индивид. Социальность и социальный порядок с помощью культуры защищают себя от одиночек, и институты и заповеди культуры ставят себя на службу этой задаче. То есть, культура понимается как механизм табуирования. Например, как запрет инцеста, убийства и разные другие классические табу. Зигмунд Фрейд исследовал природу коллективно бессознательного и природу таких табу и для него стало ясно, почему существуют табу, как и почему миллионы людей разделяют такие запреты? Это происходит, потому что человек внутри себя несет анархию, потому что человек внутри себя хищник. А табуирование, система запретов – это одна из главных функций культуры.

Другой взгляд на культуру как на механизм трансляции ценностей, трансляцию неких духовных императивов. Специалист по истории Рима Григорий Кнабе воспроизводит культуру с помощью понятия «интеллехии», веденного в свое время Аристотелем. Под интеллехией имеется в виду воплощение потаенных, скрытых внутри человека духовных императивов сначала в социально конструктивных представлениях, а далее в наглядной, телесной форме предметов, зданий и ландшафтов. Предполагается, что есть некая внутренняя, скрытая, духовная форма, которая затем преобразуется в социальные конструкции, а затем уже – в материальные формы. Эту же конструкцию интеллехии в своих работах в 1960-70 годы описывал Клод Ледистросс, замечательный структуралист, исследователь туземных сообществ. Он доказал, что внутри этих сообществ существует не примитивные, а очень изощренные формы создания социальностей и их поддержания. Ледистросс описывал интеллехию как постепенное преобразование глубинных мета-процессов в ритуальные проявления внешней жизни. Например, брачный ритуал, или ритуал похорон, или ритуал трапезы. Откуда они берутся, как получаются? Подо всеми этими разными, разнообразными ритуалами лежат скрытые, невидимые, но мощные, движущие людьми формы. Интеллехия есть путь продвижения этих форм к наглядным проявлениям.

Не могу не сказать еще об одной элегантной концепции культуры, которую в семидесятые годы создали наши с вами соотечественники – Левада, Ливенсон и Долгих. В семидесятые годы они написали одну замечательную статью, которая, к сожалению, не получила продолжения, но в ней они очень верно и точно определи одни из механизмов культуры. «Культура, - говорится в этой статье, - есть совокупность знаковых систем, удерживающих и воспроизводящих устойчивость сообщества». Культура есть то, что позволяет воспроизводиться сообществу, что переносит информацию от предыдущего поколения к следующему поколению. Информация должна иметь какие-то носители, эти носители называются знаковыми системами, которые изучает наука под названием семиотика. Поэтому такие системы называются семиотическими системами. Авторы той статьи говорят: «Культура, это совокупность семиотических систем». Какие подобные совокупности мы с вами можем назвать, совокупности, важные для нас? Например, город – это самая мощная семиотическая система. В ней много смыслов, знаний. Какие еще есть семиотические системы? Например, письмо – это написанная информация, которая легко поддается прочтению и сохранению.

Кстати, современные археологи и историки сейчас приводят довольно много веских доказательств того, что письменность и город возникли одновременно и их появление взаимообусловлено. Люди могли жить где угодно и как угодно – в пещерах, в домиках, в землянках, а вопрос заключается только в том, что город это или нет Как отличить поселение природное от города? Например, Троя существовала на протяжении многих и многих веков: четыре тысячи лет до нашей эры. Как ее отличить от первобытных пещер? Оказывается, должны быть дополнительные знаки, должна быть письменность. Если есть письменность, то мы можем идентифицировать населенное место, где она возникла, как нечто отличное от простого обиталища. Поэтому Иерихон считается одним из самых древних городов, как и Ур в Вавилоне считается древним городом. Потому что там есть древняя письменность. И, на самом деле, неизвестно, что возникло раньше – письменность или город, но именно их совместное появление дает нам возможность схватить этот феномен.

Еще одно определение культуры в своей книге «Закат Европы» представил Освальд Шпенглер. В этой книге он довольно подробно остановился на паре, на антиномии – цивилизация и культура. Под цивилизацией он имеет ввиду то, во что превратились застывшие, окуклившиеся или, попросту говоря, неживые формы. Цивилизация, это то, с чем мы можем познакомиться по остаткам – по археологическим и письменным остаткам, по преданиям. А культура всегда есть то, что переживается в непосредственном контакте, в сегодняшнем дне. Культура – это всегда нечто живое, то, что может быть схвачено от и до. Везде, где есть момент неопределенности, развития, везде, где есть сама жизнь, которая стремится сама себя самоограничить или самоосознать – есть живая культура. А как только мы переходим к тому, что уже прошло, к тому, что представлено как совокупность реликвий, памятников, преданий – это уже цивилизация. Например, римская культура сегодня для нас представляется как цивилизация. Почему? Потому что мы сегодня не можем найти и встретить ее живых носителей, потому что нам требуется специальная реконструкция для того, чтобы проникнуть внутрь этой цивилизации. Такое понимание говорит, что культура никогда не может быть описана до конца, даже в теории, даже в идеале, культура – это то, что не поддается конечному определению. Тогда как, например, цивилизация так или иначе, хотя бы в идеально-типических конструкциях может быть описана, поскольку она уже состоялась, потому что она уже никогда дальше не будет развиваться.

Прикладное понимание культуры: взгляд изнутри и извне

Еще один важный взгляд на культуру: культура – это то, что создается нами сегодня. Строго говоря, любое исследование, любое существование или любое пребывание в культуре так или иначе воздействует на нее. Нельзя работать в культуре, не меняя культуру, нельзя работать в культуре, оставаясь вне культуры. Отсюда проистекает суть сложных методов, с помощью которых и строится работа с культурой. Конечно, мы должны все время себе представлять, что работать можно только с объектом. Поэтому надо отодвинуться и смотреть на культуру издали, видеть ее перед собой как то, что можно потрогать и смотреть на нее как на то, что тебе как бы не принадлежит. Но это только один взгляд.

А другой взгляд, без которого невозможно работать с культурой, это взгляд изнутри – чтобы понять, что происходит, ты должен нырнуть внутрь культуры, ты должен стать ее элементом, членом этого сообщества, ты должен посмотреть на нее изнутри, глазами самого носителя этой культуры. Вот эти два взгляда – объектный и субъектный – соотносятся с разными компонентами описания. В первом случае, когда вы работаете с культурой как с объектом, вы работаете со знанием – тут имеет место знание об объекте, знание, которое упорядочивается разными способами. Например, знание может быть просто описательным, дискрептивным, может быть сравнительным (вы можете сравнивать эту культуру с другой культурой), может быть естественнонаучным, когда вы видите какие-то повторяющиеся, закономерные события, но это все относится к знанию. Вы работаете с объектами и вы предполагаете, что они не меняются из-за того, что вы с ними работаете.

Второй тип работы с культурой, когда вы находитесь внутри, - это понимание. Здесь никакое знание вам, собственно говоря, не поможет. Например, можно сколько угодно знать, какими мотивами руководствовался в своих поступках тот или иной человек или лидер – ну и что? Другое дело, когда он вам расскажет, что в этот момент болела дочка и ему надо было срочно делать какие-то шаги – покупать лекарства, зарабатывать деньги или что-то еще, - то вдруг все преображается, и вы понимаете, что те шаги, которые вначале вам были даны как знания, теперь оказались окрашенными совершенно другим цветом и чувством. Вы понимаете, а понимание предполагает некое разделение с тем субъектом, с которым вы работаете, разделение с ним его ощущений, его взглядов на происходящее. Если здесь присутствуют социологи, то они хорошо знают, что такое социология понимания, что такое Шульц – замечательный американский социолог, днем работающий как банкир, а ночью работающий теоретиком социологии понимания, и современные – Гарфинкл(?), Сигорол – социологи, которые разрабатывали эту доктрину.

Итак, существуют два прикладных понимания, которые предполагают взгляд на культуру извне и изнутри, и описываются в разных системах - в системе знания и в системе понимания.

Культура места

Теперь прейдем к следующей важной теме нашей сегодняшней беседы, о том, что культура существует лишь неотрывно от людей, ее несущих. То есть, культура как система ценностей, как система духовных императивов, это культура людей, живущих в каком-либо конкретном месте. То, что объединяет людей и их место в сообщество, и есть культура. Поэтому культура в этом конкретном месте, в месте, где мы сейчас находимся, отличается от культуры соседнего места. Различия могут быть совсем незначительными, наверное, для того, чтобы их найти даже требуются специальные методы, но, тем не менее, они есть. Чтобы сразу же уловить разницу в культуре различных территорий, надо сразу же сесть на самолет и перелететь из одного места в другое, например, из России в Китай. Там-то уж ты сразу понимаешь, что находишься в другой культуре.

Но, на самом деле, разница в культуре будет заметна и если вы переедете в Москву, Петербург, или Саранск, и в каждом из этих сообществ люди создают и имеют свою культуру. Почему так получается? Почему даже, казалось бы, одни и те же люди, живущие сегодня здесь, а завтра переехавшие в другое место, завтра на новом месте создадут новую культуру. Почему это происходит? Потому что каждый раз пространство, которое они обживают и осваивают – другое, и каждый раз результат этого освоения является и становится элементом культуры. Это, на мой взгляд, важное, непостижимое и, тем не менее, может быть, самое яркое свидетельство культуры.

А, например, как отличаются культуры друг от друга с точки зрения ценностей? Тут все более или менее ясно: культура Корана - мусульманская культура, культура иудаизма и культура христианская – это все культуры у которых один общий Бог и один главный стержень – единобожие. Бог открылся иудеям, и христиане, и мусульмане эту идею восприняли, они верят в одного и того же Бога. Но этот Бог, одни и тот же, имеет разные имена, не называемые имена или называемые особым образом – и это уже разные культуры.

В разных культурах, соответственно, разных мест возникают разные системы ценностей, а можно сказать: разные табу. Недаром Флобер называл нравственность следствием географической широты. В древнем Египте дочь фараона должна была разделить ложе с любым путником для того, чтобы зарабатывать деньги на строительство пирамиды, и это не было аморальным. Это входило в самую суть египетской цивилизации. Заметьте, я говорю не «культуры», а «цивилизации», потому что главной точкой египетской цивилизации был не мир дневной, не мир наш с вами, не мир живых, а мир мертвых. Все, что происходит в Египте может быть понято только тогда, когда вы понимаете, что жизнь для египтянина была ничем, а основное существование египтянина было, наступало только после смерти. Акт – разделить ложе дочки фараона с любым, первым попавшимся путником – аморален, но только не для египтян.

Перейдем к другой системе ценностей – к ценностям культуры, которые связывают нас с местом. Оказывается, что ценности упорядочивают не только поведение людей относительно главных норм жизни – тех же табу или тех же норм морали, - но и ценности упорядочивают поведение людей в определенных местах, относительно некоторых главных, фокусных, как я их называю, фокальных точек. Например, все мы, живущие в этом городе, прекрасно знаем, где центр города. Мы с вами все с легкостью, по крайней мере, до трех–пяти кварталов, определим точку городского центра, и все мы, наверное, точно знаем, где в этом городе находится периферия, и, наверное, большинство из нас примерно одинаково оценивает разные места в городе. Почему так происходит? Потому что вы все принадлежите к одному сообществу, которое имеет одни и те же знания и понимания, и ощущения вот этого, конкретного места. Точно так же, читая историю Парижа, описанного Гюго в «Соборе Парижской богоматери», понимаешь, насколько точно он описывает Париж начала XIX века. Читая другие романы того же времени, понимаешь, что он употребляет имена, названия тех мест, которые всем тогда были знакомы, а современный Париж – это совершенно другой город. Это город с другими местами, с другими фокусными точками.

Место и культура, культура и город потому и взаимосвязаны, что одно определяет другое. Город, поселение, место очерчивает границы культуры в пространстве и времени. Там, где проходит граница освоенного места, где люди, живущие в этом месте, создали сообщество, понимают друг друга, им не нужно объяснять друг другу, где расположен такой-то магазин. Они просто говорят друг другу: «Ну, это там, где трамвай поворачивает, там и есть этот магазин». Для любого постороннего человека такое описание местонахождения будет непонятным, а для людей одного сообщества все совершенно понятно. Это понимание очерчено этим местом – то есть городом. А с другой стороны, каждый раз этот город создан по законам культуры. Ведь люди, которые живут в этом или в другом городе, или люди, которые жили пять веков тому назад, создали свое место по законам тех ценностей и той культуры, которые у них были. Поэтому город является зримым, ярким внешним проявлением культуры.

Естественно, и город, и культура – это очень сложные понятия, понятия, можно сказать, не имеющие конечного определения. И только их взаимное пересечение позволяет нам как-то наполнить содержанием, ощутить грани и граничные элементы этих двух чрезвычайно сложных понятий. Для того, чтобы немножко прояснить сказанное, давайте себе представим, какова культура города, как ее можно описать, чем она отличается? Прежде всего нужно понимать, что, если мы говорим о культуре города, о культуре места, то мы, тем самым, противопоставляем это место каким-то другим местам, не городским. Какие же это могут быть места?

Чем характеризуется городская культура и город? Прежде всего тем, что называется избыточностью. В городе разнообразие всего, что есть, доведено до максимального предела. В городе всегда всего много, по крайней мере, всегда всего больше, чем нужно для непосредственного жизнеобеспечения. Собственно говоря, город – это машина по созданию разнообразия. Если люди живут в местах, где им не хватает разнообразия, то, я думаю, что эти люди начинают подозревать, что они живут не в городе, а в каком-то другом месте (не будем уточнять, в каком именно, скажем просто, что в другом). Разнообразие есть основа для выбора, и, тем самым, разнообразие есть основа для индивидуальной свободы. Недаром же вся история революций связана с городами. Там, где много выбора, там и есть свобода, там у вас есть возможность выбрать, например, именно это кафе, именно этот маршрут движения. И, что еще более важно, в городской культуре каждый человек может найти свою нишу. В городе разнообразие ниш, разнообразие сред, разнообразие маршрутов, разнообразие выборов определяет то, что вам надо терпимо относиться к другим людям, к соседним нишам, к другим средам, что к другим выборам, к другим людям, к выборам других людей. Поэтому город еще и является некой основой коммуникативных сторон жизни. Хорошее и плохое присутствует в городской жизни одновременно, в одном и том же месте. Важно, в каких формах это присутствует в жизни, хорошие и плохие черты городской культуры компенсируют друг друга. Судите сами, невозможно жить в центре крупнейшего города и не находиться в ситуации загазованности и плохой экологии.

Вам надо сделать выбор – или вы живете в центре с плохой экологией, или вы будете жить на периферии, в озелененных местах, с нормальной экологией. Но при этом там не будет такого разнообразия мест развлечений как в центре, но там не будет таких исторических памятников как в центре и так далее. Вот вам наглядный пример соединенности хорошего и плохого, связанного компенсаторной связкой. Нельзя жить в Венеции или в каком-нибудь другом городе, например, в Санкт-Петербурге, среди блистательного окружения исторических памятников и, одновременно, избежать старых, разваливающихся дворов, темных подворотен, некоторой грязи. Тот, кто был в Венеции, тот хорошо себе представляет, какой шок испытываешь, когда видишь знаменитые венецианские каналы изнутри, каналы с текущими по ним помоями и плавающими там фикалиями. Невозможно оказаться в городской жизни и не окунуться, прежде всего, в пеструю толпу и шумную на улицах, где всегда как бы приятно находиться. Но, в то же время, нельзя избежать нежелательных столкновений с хулиганами, невозможно не столкнуться с нищими, которые вторгаются в вашу жизнь и разрушают ваше персональное пространство.

Я хочу сказать, что плохое и хорошее на любом отрезке городской жизни всегда соединены. Причем, они всегда соединены таким образом, что предполагают ваше умение и желание подобрать для себя набор хорошего и плохого, таким образом, чтобы он компенсировал ощущения от пребывания в городе. Чем больше разнообразия вот таких сочетаний хорошего и плохого, тем лучше организована городская культура, тем лучше устроена городская среда. И искоренить в такой ситуации плохие стороны городской культуры можно только ценой уничтожения самой культуры.

Это очень важный момент, и когда политические лидеры говорят о том, что они готовы сделать город абсолютно чистым или абсолютно не криминальным, они, конечно, немножко лукавят. Они могут только снизить экологическую напряженность, снизить преступность. Но удалить негативную сторону совсем, искоренить ее никогда нельзя – потому что это другая сторона, это соль жизни. Если вы помните замечательный роман Булгакова, замечательного бытописателя городской и, конкретно, московской среды тридцатых – сороковых годов, он, собственно говоря, свой роман посвятил именно этому – Воланд играет роль объективного символа негативных сторон жизни, и Булгаков прямо об этом говорит. Он говорит, что невозможно мир ободрать от тени – вот формула Булгакова. Если ободрать его от тени, то мир потеряет свет и потеряет свою прелесть. Это же верно и для городской культуры, для самого города.

Следующая отличительная черта городской культуры – это вежливость – совершенно особый компонент городской жизни. Только в городе вы встречаетесь с вежливостью как с формой отношений. Вопрос: что такое вежливость? Вежливость – это некий суррогат поверхностных отношений, который позволяет вам находиться в среде многообразных каждодневных столкновений. Ну, большое ли дело – с утра поссориться с женой или ругнуться с дочерью. Ну, родственники же, все равно потом все простится. А совсем другое дело, когда вы со дня на день, в любом месте, в любую секунду встречаетесь с тысячами и с сотнями разных лиц, разных людей, которые, кстати, имеют точно такую же степень свободы, как и вы сами. И как в этой ситуации жить?

Вот для этого и была выдумана, придумана специальная форма вежливости – некоего обезличенного отношения между людьми. То есть того, что называется поверхностные отношения, отношения, заменяющие глубинные отношения. Почему в городе люди вежливые? И, между прочим в английском языке, точнее в старом английском языке, слово «городской» (urban) одновременно имело и еще одни смысл – оно понималось и как «вежливый». Это был тот же самый признак – говорить «городской человек», имея в виду «вежливый человек», «человек, знающий манеры», «человек, знающий как себя вести». Между прочим, обратите внимание, слово «уместное поведение» имеет своим корнем слово «место». То есть оно обозначает, что вы знаете, как себя вести в том или ином месте – это и есть вежливость.

Для сельской культуры характерно удержание социальной целостности персональных сред, а для городской культуры таким же механизмом является удержание инперсональных сред, то есть, когда вам важно сохранить дистанцию по отношению к незнакомому человеку, когда вам важно защитить свое персональное пространство. Вежливость является сутью городского поведения, например, давайте вспомним замечательные и хорошо знакомые нам восточные сказки. К примеру, Гарун аль Рашид каждый вечер, испытывая страшное искушение, переодевается дервишем, простым горожанином и идет в город. Вы представляете себе ситуацию, когда король и нищий могут столкнуться? Где они могут столкнуться? Нигде – любое столкновение смертельно: или нищего убьют, или короля. Везде, но только не в городской среде. Гарун аль Рашид переодевается, идет в ресторан, в кабак, сидит с вором за одной стойкой и спокойно говорит с ним на разные темы. Почему это возможно? Это возможно благодаря специфической вежливости, это возможно благодаря тому, что они оба знают, как себя вести в одном и том же месте. Вежливость и хорошие манеры защищают людей в городской культуре от разрушения их собственного мира и, соответственно, защищает их от разрушения городской культуры.

Наконец, еще одна важная характеристика городской культуры – это наличие особых точек в пространстве города, с помощью которых люди упорядочивают свое существование в городе. Я называю это точкой отсчета для городского сообщества. Вообще-то, точка отсчета возникает везде, она возникает независимо от того, что из себя представляет это место – везде, где живут люди, они наделяют некоторый участок их проживания особыми, мы называем это, сакральными смыслами.

В греческой мифологии есть замечательная история о том, как Зевс определял центр греческой ойкумены. Ойкумена – это понятие территории, за которую не выходит грек, это территория, на которой ты находишься под покровительством греческих богов. Так вот, Зевс пустил с двух противоположных концов сферы по орлу, чтобы определить нахождение центра ойкумены. Ибо он считал, что если они точно полетят навстречу друг другу, то в той точке, где они столкнуться, там точно и будет центр ойкумены. Одному из орлов он вложил в клюв камень, они полетели и в какой-то момент столкнулись, камень упал и пробил землю. Камень упал в Дельфах, именно там – центр греческой ойкумены. И где бы грек ни находился, он всегда себя соотносил с дельфийским оракулом, с дельфийским храмом Аполлона, с дельфийскими святилищами. И когда грек удалялся оттуда, например, через Эгейское море в нынешнюю Турцию, Анатолию, то там возникал свой храм Аполлона, который замещал, представлял ту точку отсчета, которая осталась в материковой Греции.

Много можно рассказывать о таких точках отсчета в различных культурах, которые способствуют и определяют границы действия данной конкретной культуры, тех людей, которые знают об этом и пользуются этим. И в каждом городе возникает такой сакральный участок. И если люди живут в городе, и если они его понимают как город, то они все знают, где в этом городе точка отсчета, и они по-разному ее могут понимать, по-разному могут к ней относиться, но для этого сообщества знание об этой точке отсчета является общим. Поэтому в этом месте и возникает культура, культура этого сообщества.

Работа с городской культурой

Если возникает необходимость работать с городской культурой, если возникает проблема, в которой главным является необходимость обращения напрямую к людям, то вы должны, естественно, напрямую апеллировать и работать с теми признаками городской культуры, о которых я говорил. Вам нужно работать с разнообразием, с теми элементами, которые формируют это разнообразие. Вам надо работать с точкой отсчета, вам надо понимать и выявлять, где она в городе находится, как ее обустроить. Вам надо работать с поведением людей, надо определять, что конституирует этих людей в данном конкретном месте, надо определять, что заставляет этих людей взаимодействовать друг с другом. Между прочим, механизм соседства, или же механизмы односельчан и горожан, которые, встречаясь друг с другом за десятки, сотни километров от родных мест, тут же различают земляков – это механизмы переноса городской культуры, закрепленной в людях. Культуры, понимаемой и различаемой этими людьми друг в друге с одного мимолетного взгляда. Именно к этому апеллируем мы в своих работах с культурой.

Работа с городской культурой предполагает и то, что мы не будем работать с каким-нибудь определенным коллективом или конкретными людьми, но работать с некоторыми целостностями. Какие управляющие механизмы позволяют нам работать с такими людьми? Прежде всего существуют специальные социотехнические методики, которые позволяют выявить все такие компоненты городской культуры и городской среды. Например, городскую среду и городскую культуру можно измерять путем выяснения удовлетворенности людей своей средой. Первое, что вы у них спрашиваете, это могут быть вопросы о привлекательности среды. То, что является освоенным, то, что является элементом вашей культуры, все это более привлекательно, нежели то, что не освоено и не входит в вашу культуру. Тем самым, выясняя привлекательные черты в городе, всякие привлекательные места действия, вроде аттракционов, ресторанов и всего, что угодно, вы выясняете круг элементов, входящих в культуру. Еще раз - это оценочная шкала: привлекательное или не привлекательное.

Второе – когда вы работаете в культуре, то вам обязательно надо построить образ города, который существует в головах, который существует в сознании горожан. На самом деле оказывается, что вот такие ментальные конструкции города, они очень сильно отличаются от географического или можно сказать «физического описания». Дело в том, что выясняется, что в головах горожан какие-то места сдвинуты друг с другом, а другие, наоборот, раздвинуты. Мы, например, в своих работах просили школьников описать те или иные места, и сто процентов школьников говорили, что в таком-то месте расположен цирк, ресторан, трамвайная остановка и деревья, но никто из них, ни один школьник не сказал, просто не вспомнил, что в этом месте стоит огромный завод. Все про него знают, все его видят, но в головах горожан его попросту нет. Он исключен из ментальной карты этого образа. Попробуйте когда-нибудь, для интереса проведите такой эксперимент – впервые такие эксперименты в шестидесятые годы начал проводить Кевин Линч, замечательный американский урбанист, потом эти эксперименты продолжил Френсис Лэд, психолог, которая работала с черными детьми – с трудными подростками. И есть очень хорошие методики. Одним словом, такой ментальный образ города позволяет вам увидеть, чем насыщена городская культура.

Следующее – это степень городской культуры, которая проявляется в именах. Обычно у разных мест в городе есть два имени. Есть официальное имя, а есть неофициальное, то есть то, как его называют люди сами между собой. Например, вы знаете, что в любой семье есть имена домашние и есть имена для внешнего пользования. И точно такое же правило сохраняется и для городской культуры. И по этим именам можно легко оценить, как стоится городская культура. Например, «хрущоба», помните такое слово? Оно ведь было сконструировано специально, оно было сконструировано для того, чтобы в головах возник образ трущобы. Или, например, жители города Костромы поразили меня тем, что они все называли одно место в своем городе «сковородкой». «На сковородке», «у сковородки» и так далее. Выяснилось, что «сковородка» - это самый центр, пятак этого города, где стекаются восемь основных улиц и дорожных потоков. А они все называли его «сковородкой». И я не сказал бы, что это был негативный образ – это, скорее, очень домашний образ, освоенный образ, такой – уменьшительно-ласкательный образ. В одном городе, в котором мы работали, устойчиво целый кусок города называли «та сторона», и у него не было других имен, хотя официально он назывался Первомайским районом, но никто не говорил: «Первомайский район», а все говорили: «Та сторона» или «На ту сторону», «В той стороне» и так далее.

Имена дружественные, имена уменьшительно-ласкательные – они характеризуют степень освоенности и степень привлекательности, и тем самым эти имена выявляют некие близкие вам элементы городской культуры или, например, наоборот, агрессивные. Например, я не знаю, как у вас, а в моем родном городе был «Гарлем». Никто никогда не был в настоящем Гарлеме, но все по фильмам знали, что Гарлем - это плохо, хотя, на самом деле, это намного хуже, чем вы можете себе даже представить. Но, тем не менее, ясно, что в российском городе появление «Гарлема» тоже ничего хорошего не предвещало. Таким образом, городские имена – это способ проникновения в городскую культуру.

Еще одни важный элемент городской культуры, это выяснение мест и способов проведения досуга. Ведь досуговая сфера вообще очень близко и очень тесно подходит к культуре. Собственно говоря, и культуру-то можно увидеть, скорее всего, не по тому, как вы работаете, а по тому как вы отдыхаете. Именно здесь наиболее полно, как вы понимаете, проявляются культурные стереотипы. Первая и главная характеристика городской культуры – это то, где люди проводят досуг. Например, Орел – чудный город. Но, тем не менее, восемьдесят процентов опрошенных говорили, что, как только у них появляется свободная минутка, как они сразу же уезжают на дачу, на природу - куда угодно. Жители этого города очень любят природу. А когда мы их спрашивали: «А Орел, свой город вы любите?», то они говорили: «Да, любим». Мы спрашивали: «А что вы в городе делаете?» Они отвечали: «На работу ходим». И тогда возникают вопросы: отчего люди не хотят проводить свой досуг в городе? Отчего они не хотят делить свое собственное время со своим городом? Почему они, наоборот, удаляются из города? Это не очень хороший признак для городской культуры.

Точно так же, как и сегодня, например, в Москве меняются места досуга. В мое время, когда я был такой же как и вы, в таком же возрасте – много, много лет тому назад, мы проводили свой досуг в некоторых не очень для этого подходящих, неподобающих местах: в подворотнях, на детских площадках и прочих не приспособленных для проведения досуга местах. А сегодня уже молодежь, слава Богу, имеет для этого совершенно другие места, и это тоже есть важный элемент городской культуры. Таким образом, просчитывая и выясняя места и типы досуга горожан, вы конституируете и определяете городскую культуру.

Ну, и наконец последнее, о чем я сказал – это идентификация центра города или, если точнее, то главные точки отсчета города, и выяснение отношения жителей к ним. Если по крайней мере семьдесят–восемьдесят процентов опрошенных указывают на одно и то же место, и если они испытывают к этому месту привязанность и какие-то позитивные чувства, то, значит, городская культура, сложившаяся в этом месте: а) существует, б) эта городская культура помогает людям, это значит, что она носит характер поощрения. А в Зеленограде, когда мы там его исследовали, только сорок процентов указывали одно такое общее место в своем городе, а остальные шестьдесят процентов горожан называли самые разные места, то это означало, что в этом городе не было точки отсчета, не было того, с чем горожане могли бы себя идентифицировать. И поэтому город ими воспринимался довольно агрессивно, городская культура не помогала в данном случае им примириться и выжить в этой среде.

Какой же главный результат должен извлечь консультант, я имею в виду практический результат, работая с городской культурой, из всего, что я вам сейчас рассказал? Оказывается таким результатом является... я бы сказал, некий жизнестроительный стержень. Жизнестроительный стержень – это главный результат, с помощью которого можно было бы двинуться дальше, можно было бы сделать следующий шаг проникновения в городскую культуру. Главный результат – это попытаться понять, что объединяет массы людей, крупные группы людей, живущих в этом городе. Вот это объединяющее начало я и назвал бы жизнестроительным стержнем.

Начинается он, конечно, в истории, но, как правило, в не очень далекой истории, а в истории, которая для жителей актуальна, в истории, которая доносится до горожан через живущих с ними людей – родителей, например. И, конечно, такой жизнестроительный стержень устремлен в будущее. В этот жизнестроительный стержень включаются жизненные перспективы людей, горожан. Поэтому городская культура в своих жизнестроительных стержнях – это не только фиксация существующего, заполненного сегодняшним днем, но там же живут и тени прошлого, и там же живут одновременно и отголоски будущего. И консультант должен суметь построить и найти, и определить такой стержень, такой жизнестроительный стержень.

Я приведу вам пример такого жизнестроительного стержня. Однажды, в середине восьмидесятых годов был большой проект в городе Старая Русса – это город-курорт, древний курорт, и город очень старый. Там в начале XIX века был замечательный курорт, созданный специально Аракчеевым для инвалидов Великой Отечественной войны 1912 года. Когда мы туда приехали работать, а надо сказать, что пригласили нас туда именно с точки зрения развития городской культуры, то мы, конечно, опирались на живущих в этом городе людей, опирались на интеллигенцию, опирались на бизнесменов, опирались, в общем, на кого только могли. И очень быстро стало ясно, что таким жизнеобразующим стержнем является как раз курорт - термальные особого состава лечебные воды. Более того, оказалось, что все, что было в прошлом, очень хорошо переносится и в будущее. Например, этот курорт создавали врачи из Германии, которых специально пригласили из города, который в свое время назывался Баден-Баден, а теперь он называется Бадкройцнех (смотреть название по-русски и по-немецки). В этом немецком городе есть похожие термальные воды - того же состава. И баденские специалисты в начале XIX века, в тридцатые годы, приехали и организовали курорт Старая Русса.

И когда мы это поняли, то мы тут же написали мэру города Бадкройцнеха письмо, рассказали эту историю, и, не прошло и пары месяцев, как в Старую Руссу приехали уже современные врачи из Бадкройцнеха – внуки и правнуки тех людей, которые работали в XIX веке в этом городе. И это вдохнуло в город новую энергетику. Первый город, в который пришла гуманитарная помощь в начале девяностых годов, - это была Старая Русса. Туда немцы из Бадкройцнеха погнали огромные фуры с подарками. Для них этот город оказался таким же близким, как собственный город.

Дальше оказалось, что люди, которые всю жизнь помнили, знали и выросли рядом с курортом, в сегодняшней своей жизни, в своих экономических интересах отрезаны от этого курорта. На курорте, как это водится, возникло такое советское учреждение – детский туберкулезный санаторий, который сразу же отрезал от него людей, потому что там специальные зоны для больных детей и так далее. И, самое главное, что курорт превратился в санаторий, то есть превратился в место, где пользуются не только лишь ваннами, водой, но и где живут. Раньше, в то время, когда создавался этот курорт, там были только лишь услуги, а люди, которые приезжали на целебные воды, жили в городе. Эту идею мы тут же подсказали местному сообществу, и наша идея моментально была воспринята.

То есть оказалось, что таким жизнестроительным стрежнем в виде курорта, что он легко насыщается и экономической деятельностью. Вокруг курорта стали создаваться частные пансионы. Люди в этом городе всегда сдавали жилье – кто по комнате, кто по койке для отдыхающих, но когда появилась возможность создать местный частный бизнес, это оказалось настолько привлекательным, что люди просто моментально переориентировались. Оказалось, что им нужно, интересно и важно заниматься этим бизнесом – для одних создавать приватные дома, гостевые дома, для других выращивать у себя на участке фрукты, овощи и птицу, чтобы продавать, третьим – оказывать какие-то услуги и так далее.

Ну, вот - это я привел вам некий такой пример жизнестроительного стрежня, который очень важен и стоит того, чтобы имело смысл найти его в городской культуре. Важно, чтобы он был связан с самой этой культурой, с сутью этой культуры, как курорт Старой Руссы, из приведенного мною примера, является главным элементом самой Старой Руссы. Кстати, именно поэтому там оказался Достоевский. И именно поэтому в Старой Руссе находится единственный дом, который находился в собственности писателя. Но, это я так, к слову.

Один из проектов, связанный с темой моей сегодняшней лекции, находится в Калуге. Калуга – странный город, в котором прослеживаются скорее не городские, а поселковые черты. И эти поселковые черты перемешаны с екатерининским наследием, с прекрасным ансамблем центра города и так далее. Двигаясь в таком же направлении, что и в Старой Руссе, мы поняли, что космическая промышленность, появилась там только благодаря тому, что там жил Циалковский - не было никаких других причин для возникновения там огромных заводов и всего прочего. То есть это абсолютно культурное порождение. И сегодня для Калуги таким жизнестроительным стержнем стало как бы обратное движение от космических технологий и заводов, обратно к культуре, к городской культуре, связанной с этим. Могу привести вам конкретный пример.

Предложение для Калуги было такое – создание велосипедных маршрутов. Как выясняется, Циалковский очень любил ездить на велосипеде, он был горячим поклонником велосипедного спорта и передвижения на велосипедах. И уже тогда он говорил, что велосипед – это экологически чистый (хотя, я, конечно, передаю его мысль современными словами) вид транспорта, не то, что эти ужасные конки, повозки с лошадьми, которые загружают улицы и портят воздух и атмосферу. Оказалось, что велосипедные маршруты неким образом возвращают нас к Циалковскому и возвращают нас к некому новому построению городской среды. Это, конечно, маленькая, но характерная деталь, с точки зрения того, как строится городская культура.

Пример еще одного такого стрежня, возьмем современный город, * - город в Ханты-Мансийском округе, это город очень молодой. Как город он существует всего семнадцать лет, а до этого, с семидесятых годов это был лесоповал, естественно, зековский лесоповал, место, имеющее в связи с этим ясные, отторгаемые, негативные черты. На этом фоне и возникает город. И там идут довольно ясные социальные процессы. Администрация города воюет с основным нефтедобывающим предприятием, которое не хочет вкладываться в город. Ясно, что основным стержнем для этих людей, живущих в этом месте, является не механизм их удержания здесь, потому что до сих пор Север всегда был местом, куда люди приезжали, зарабатывали хорошие деньги и уезжали. И, как вы думаете, что является в таком месте таким жизнестроительным стержнем? Никогда не догадаетесь – кладбище. Кладбище в данном случае, это то место, которое мирит людей с их городом как постоянным местом жительства. Если вы хороните здесь близких вам людей, то это означает, что вы готовы оставаться жить здесь навсегда. Это, собственно, и означает превращение временного лагеря или временного места поселения в настоящий, реальный город. Программа города * - это программа развития жилья и, одновременно с этим, кладбища. И это очень ясно и понятно, и это, между прочим, стало одной из главных лозунгов ныне действующего мэра, который позволил ему завоевать симпатии людей – жилье и кладбище.

Вопрос из Интернета. «Вам не кажется, что сейчас городская молодежь имеет совсем другие ценности, нежели культурные? По крайней мере, большинство молодежи?» Это хороший вопрос. Дело в том, что, на мой взгляд, не стоит проводить существенного различия между культурными и «не культурными» ценностями. Мы только что об этом говорили с вами. Любой бизнес, который вы создаете, при условии, что этот бизнес правильный, если этот бизнес нужен людям, он становится элементом культуры. Точно так же сейчас в Москве бизнес освоил новую отрасль - кинотеатры, которые десять лет были в загоне и никому были не нужны, с помощью бизнесменов превратились в еще одни важные центры для общения и досуга. И это уже не те кинотеатры, которые были раньше. Многие культуру понимают, скорее, как искусство, и говорят, что у молодежи сейчас другие ценности, нежели культурные. Например, если молодежь не ходит в музеи, не ходит в филармонию, если молодежь не читает авторов XIX века, не занимается сама живописью и ваянием, если она не вышивает гладью, то считается, что вся эта молодежь вне культуры. Я думаю, что не совсем так. Я думаю, что сегодня для молодежи участие в культуре – это внимательное и, я бы сказал, активное переживание сегодняшних ценностей. То есть все, что касается сегодня современного человека, должно быть активно воспринято и осмысленно – и это и есть, на мой взгляд, участие в культуре.

© 2003, Программа Культурная Столица. При перепечатке ссылка на сайт обязательна.

Copyright © Журнал "60 параллель"
Автономная некоммерческая организация "Центр культурных инициатив Сургута"