Креативные индустрии ИД


Архив Рубрики Темы

№2 (9) июнь 2003
Модернизация менеджмента: нужны ли радикальные меры? Маркетинг и коммуникации: практики в сфере культуры. Институт культурной политики. Новости программы "60-я параллель". АРТ-Ликбез.

Мастер-класс

Владимир Сорокин

Практики работы организаций культуры с городским сообществом

Владимир СОРОКИН,
Зам. директора по развитию Самарского областного историко-краеведческого музея, координатор программы «Культурная столица» ПФО РФ

Жанр мастер-класса подвигает рассказывать о субъективном опыте, быть честным, то есть, говорить не только о всяческих достижениях на тернистом пути, или о мастерском преодолении трудностей, но и о понимании недочётов своей работы, недостатков, путях преодолениях их на этом тернистом пути завоевания различных групп рынка под, скажем так, длань нашего музея, заместителем директора по развитию которого я и являюсь.

Должность заместителя директора по развитию всегда вызывает массу вопросов, на которые я привык отвечать примерно так: есть деятельность музея, которая как бы не вызывает особого риска - этим занимается заместитель директора по науке и тот аппарат сотрудников, который работает с ним. А вот в программах по привлечению партнеров, по агрессивному продвижению в культурных полях, традиционно не являющимися музейными полями деятельности, по пиар- технологиям, маркетинговым технологиям, IT- технологиям и так далее, - где рисков больше, там и находится работа нашей команде. Замечу, что это та работа, которой отличается самарский историко-краеведческий музей в ряду региональных музеев, в ряду самарского музейного сообщества, где около тридцати музеев различного профиля, только государственных и муниципальных, не считая ведомственных и общественных, которых насчитывается тоже немало – порядка двадцати.

Наша институция, Самарский музей им. Алабина, - это формально такой традиционно устроенный комплексный краеведческий музей. Модель 1939 года.

Документы, инструкции в наших музеях - традиционные, в них так и было написано, что наша основная задача – это нести знания различным группам населения и задачи и масштабы нашей работы должны, в общем-то, этому соответствовать. Что касаемо цели, то есть, определения, для чего вот эта вся деятельность делается, то можно признать, что обычно музеи не задавались таким вопросом, потому что работали по обычаю, по формулировке, которая предполагала благородство этого занятия – хранения наследия, в частности, собирания наследия и затем выставок. Выставки, в основном, делались либо с просветительской целью, либо к красным датам календаря.

И когда музей попал в кризисную ситуацию в 1993 году – слава тебе, Господи, что он туда попал, – это привело к тому, что возникла необходимость заново подумать над тем, чтобы в новых, меняющихся на глазах условиях музей может делать для того, чтобы заново найти свое место вот в этом культурном ландшафте области. И с самого начала возникло желание написать концепцию: определить свой путь, свою дорогу, уйти от ситуации, которая раньше для музея была очень характерна, когда музейный работник понимал себя, как очень ответственного специалиста, задача которого нести сверху вниз ценности как можно большей аудитории. Ситуация была для музейного самосознания настолько замкнутой, что это обстоятельство позволило мне какое-то время разрабатывать, даже в научном плане представление о внутренней религиозной сущности музейного работника как представителя культа мертвых. В общем-то, культ мертвых оставлен самыми разными религиями, и только в музеях находятся такие люди, которые даже как из поколения в поколение воспроизводят служение этому, что приводит ко всем рецидивам замкнутости в музее: отсутствии возможностей для поиска партнеров и т.д.

00003.gif

Как я уже сказал, целевые группы нашей аудитории были намечены в наших уставных документах, не предполагалось их разнообразить. Но когда мы стали говорить о возможностях развития для нашего музея, о каких-то ресурсах для этого и о роли музея в современную культурную эпоху, то для нас оказалось совершенно очевидным, что музей должен поменять свою позицию.

Сформулировали мы это так: музей – это коммуникационная площадка, на которой происходит диалог культур, диалог поколений, диалог конфессий, диалог самых разных миров, самых разных взглядов на жизнь. И таким образом, получается, что процесс идет не таким образом, а наоборот – вот таким.

Есть одна культура, которая как говорится в музее показывает свои ценности, и таким образом здесь же появляется возможность сравнения с ценностями другой культуры…

И так как процесс коммуникации действует в обе стороны, таким образом можно добиваться решения каких угодно, серьезных благородных социальных задач.

Например, одна социальная группа другую не переваривает, не переносит, но мы, как музей, можем организовать экспозиционное пространство, среду, где эти группы могут объявлять, демонстрировать свои ценности, наделять их каким-то значением, расшифровывать, интерпретировать и так далее.

Надо сказать, что с самого начала, когда мы стали расширять наш набор целевых групп, то мы обратили свой взгляд, прежде всего, в сторону профессиональных сообществ. Почему? Потому что ряд профессий, которые казались особо дефицитными в советскую эпоху, совершенно потеряли тот ореол романтики, непогрешимости, благородства уже в новую капиталистическую эпоху нашей страны. Банкир и дилер стали сегодня главными героями, а геолог – романтик вроде как невостребован.

Первые наши такие очень яркие выставочные, экспозиционные проекты были направлены как раз на то, чтобы выявить ценности вот этого профессионального сообщества и показать их как общечеловеческие, общезначимые и так далее. Затем музей приблизился в своей деятельности к более серьезным социально и политически значимым культурным проблемам.

00004.gif

Самара, видимо так же, как и Сургут, с точки зрения сообщества неоднородна. У нас существует четыре таких своеобразных Самары: Самара ракетно-космическая, где сконцентрирована ракетно-космическая промышленность, Самара водников, связанная с темой Волги, рыбалкой и так далее, существует старая Самара, - здесь речь идет о купечестве, меценатстве, модерне, Максиме Горьком и так далее, и существует Самара железнодорожная. Эти четыре культуры одного города между собой никак не связаны. Дело доходит до того, что, например, самарцы, живущие в районах ракетно-космической Самары, вообще не ездят в центр города, Старую Самару, десятилетиями. Очевиден большой отрыв и восприятие того, что здесь происходит, как что-то неважное, не имеющее отношения к основному ядру понимания организма и жизни Самары.

- А из чего складывалась картина вот этого Золотого века?

Ну, купечество, в частности, самарское купечество, хлеботорговля, пиво… Таким образом, возникла зацикленность на темах прошлого века, – тогда еще в конце 90-х – прошлого, – на том, что замечательный наш город – это город пива и столица купечества. Постепенно все стали с этим соглашаться – да, это и есть апогей развития Самары. Хотя после индустриальной технологии и так далее были сосредоточены совсем в другом месте, совсем в другой Самаре. Но она считалась уделом бедных, несчастных, которые в советскую эпоху были знаменем нашей страны, ну а теперь выцвели. И теперь это бедные люди, и перед нами стояла, в общем-то, задача серьезная – зацепить как-то эту субкультуру и создать своего рода спрос на стили жизни, на образы, которые как раз в Самаре ракетно-космической и водятся, скажем так.

Для этого вначале мы провели большой фестиваль «Самара космическая», во время которого рассекретили тех людей, которые оказывались секретными даже для своих семей, то есть, ходили на работу вот в эти вот закрытые ракетно-космические учреждения. Произошла своеобразная встреча отцов и детей, которые с удивлением узнали, что их отцы работали на оборонке, в ракетно-космической индустрии. Все было, конечно, трогательно, но не более. Язык самой экспозиции был все-таки глубоко техногизированным, безличным. Мы поняли, что для того, чтобы решить задачу проявления и распространения ценностей этой городской субкультуры, надо идти несколько иным путем. И так был задуман и воплощен проект «Народный космос».

Его сутью было выявление мастеров, делавших для семьи различную утварь, различные самопальные бытовые приспособления из ракетно-космических материалов, которые они «находили» тут же на своих предприятиях. Мы решили показать плоды этого технического творчества и одновременно представить этих людей как современных художников, достойных всяческого внимания, художников, которые поднимают общие человеческие проблемы, говорят об общих человеческих идеалах. Нам казалось важным рассказать об этом интересным, естественным образом, понятным всем, кто хочет разобраться в том, что такое счастье, свобода и так далее. И при этом напомнить еще раз о том, что Самара на самом деле одна из ракетно-космических столиц мира, напомнить не только и не столько миру, сколько жителям, большинство которых естественным образом работают на этих ракетно-космических предприятиях.

Признаюсь, реализация этого проекта была довольно сложной. Все эти люди – мастера, которых мы хотели показать как современных художников, – не догадывались о наших высоких стремлениях и всячески избегали нашего пристального внимания, первоначально пряча от нас свои изделия.

Центральным образом проекта стал собирательный образ вот этого умельца, некоего дяди Васи, который у нас все время был сопряжен с образом Юрия Гагарина в белом костюме. Мы сознательно скрывали имена наших мастеров, на всех музейных этикетках было скромно означено «работа неизвестного мастера». Что можно было увидеть на выставке? Например, лопату, которая была сделана из титана – самого легкого материала, используемого для обшивки космических кораблей Или дрель из привода рулевого управления ракеты. Или карманный самогонный аппарат, который имеет оригинальную конструкцию и может поместиться в кармане ватника....

Часто это была очень серьезная ювелирная работа, требовавшая титанического труда, - например, трудно представить, чего стоил своему создателю якорь для речной лодки с мотором, который вытачивался в течение полутора лет. Естественно, что вещи эти делались не только для городской квартиры, но и для садового участка, который, как бы, являлся продолжением жизненного пространства нашего дяди Васи. Помимо таких вещей нам удалось найти очень интересную голову бога Королева, главного конструктора – как отзвук обожествления этого человека среди ракетчиков. Или скульптуру «Мужчина, женщина и любовь». Надо отметить, что женщина в этой скульптурной группе имела значительно более сложное устройство, нежели мужчина. Ну и так далее.

Открытие выставки случилось в 1998 году, оно было выдержано, естественно, в народных праздничных традициях: со ста граммами угощения, соленым огурцом и дядями васями.

Выставка послужила немедленному росту популярности такого рода произведений народных умельцев. Самые замысловатые и виртуозные изделия были сразу же проданы самым разным любителям такой вот городской экзотики.

Надо сказать, что каждый такой прорыв к городской субкультуре оказывался плодотворным не только для нашего музея, но и втягивал окружающие культурные пространства в эксперименты с социальной тематикой. Если мы говорим о теме космоса, то после именно проекта «Народный космос» в Самаре появилось, наконец, желание иметь свой музей космоса. Правда, реализация этой идеи протекала в формах и методах, привычных для политтехнологов. Я полностью согласен с Николаем Евгеньевичем Прянишниковым, который сегодня говорил на семинаре о том, что политтехнологии – один из самых интересных конкурентов сейчас в этом культурном ландшафте. Иначе говоря, идея была перехвачена политтехнологами, именно они «надавили» на мэра нашей родной Самары и музей был, скажем так, поставлен. Сейчас он пустой, его украшает ракета в натуральную величину (!). Я предполагаю, что точкой отсчета для настоящего создания этого музея будет как раз начало выборной кампании мэра: в предвыборные недели музей будет открыт, и, таким образом, мэр получит примерно 300-400 тысяч гарантированных голосов для того, чтобы выиграть выборы и остаться на следующий срок.

Этот метод ориентации при проектировании на выявление городских субкультур и работы с ними стал успешно применяться в работе нашего музея над самыми разными темами. В частности, развитием той же темы космоса была выставка «СТАРТРЕК», которая состоялась уже через два года после окончания проекта «Народный космос». В основу этого проекта была заложена работа с брендом, который был навязан нашей городской публике телевидением: в то время шел сериал «Звездные войны» или «Стартрек». Таким образом, налицо была (созданная не нами!) достаточно серьезная готовность населения к восприятию космической темы, которая сами, понимаете, не самая благодарная для повторного показа и работы с ней. Она требует в предъявлении публике все время новых поворотов и предложения новых углов зрения.

Так вот, так как нашему проекту «СТАРТРЕК» предшествовали фильмы об инопланетянах, звездной романтике, то мы посчитали для себя естественным положить в основу экспозиции, во-первых, материалы о внеземных цивилизациях, а во-вторых, элементы тренажеров, для того, чтобы пришедшие на выставку подростки и дети могли сами попробовать себя в качестве будущих космонавтов. На эту нашу инициативу откликнулась фирма «Кеттлер», которая поставляет на потребительский рынок тренажеры очень высокого качества. Благодаря ее поддержке был сформирован звездный городок для этих юных «космонавтов».

Ясно, что возник интерес к этой проектной идее не только у «Кеттлер». Например, нашими партнерами стали вузы, которые, оказывается, испытывают трудности с организацией площадок для практики студентов. На нашей экспозиции работали студенты-психологи, которые одновременно таким образом проходили практику, проводили тестирования детей на тему: «Сможешь ли ты стать космонавтом». Дети шли на «Стартрек» парами, тройками, целыми экипажами… Их проверяли на совместимость, упорство, настойчивость и другие характеристики. Успех проекта у тинейджерской аудитории был небывало велик, надобность в организации рутинных школьных экскурсий незаметно отпала. Кроме того, проект «Стартрек» стал органичным продолжением космической темы в нашем музее.

Я еще раз вернусь к уже высказанному тезису о необходимости агрессивной работы с брендами, рожденными вне музея, во внешней среде, часто в мире бизнеса, в массовой культуре. Я убежден, что это один из самых важных и перспективных ходов в маркетинговых стратегиях организаций культуры. Так, «присваивать» чужие бренды, обыгрывать их можно, имея ввиду не только телевидение. При этом вряд ли на вас подадут в суд. Впрочем, даже если вдруг и такое случится, то этот факт только привлечет к вам дополнительный интерес.

реплика Лебедева: Этот такой плюс, на который даже трудно рассчитывать…

Да, представляете, сургутская библиотека против Пепси-колы или наоборот, Соса-соla против сургутской библиотеки из-за использования какого-то слогана… ну и так далее.

Кстати, наш музей с успехом использовал известный слоган Спрайта «Не дай себе засохнуть». Мы повесили летом в городе баннер «Иди в музей, а то размокнешь!»

Видите, я все время привожу примеры одного и того же - игры с готовыми слоганами с одной целью: заставить работать на себя. Надо сказать честно, что один из самых радикальных шедевров в этой практике был как раз продемонстрирован нам уроженцами города Сургута. Помните, была такая рекламная кампания Сургутского художественного музея «Голосуй за Петрова-Водкина!». Кампания проводилась в связи с пятилетием сургутского музея и приглашала на юбилейную выставочную программу. Эти дни совпали в Сургуте с предвыборным периодом, и эти обстоятельства были осмыслены музейщиками. Я лично думаю, что на фестивале «ИНТЕРМУЗЕЙ-2000» эта кампания, представленная на небольшом выставочном стенде и в пространстве всего выставочного комплекса была одним из самых интересных ноу-хау, которые там пропагандировались. Все остальные экспозиционные решения этого фестиваля были не очень-то сильными.

Мы попробовали применить этот опыт у себя. И поняли, что в работе на поле избирательных кампаний мы могли бы сработать не хуже профессиональных политтехнологов, с тем отличием, что музей всегда действует в благородных целях. В нашем музее был реализован выставочный исторический проект, связанный с именем князя Григория Засекина. Как исторический персонаж, Григорий Засекин в Самаре, в общем-то, малоизвестен. Однако этот родовитый, но небогатый человек был воеводой, который построил без малого три волжских города: Самару, Саратов и Царицын (нынешний Волгоград). Перед нами стояла сложная задача - довести этот проект до определенно высокой степени актуальности, чтобы о нем заговорили все. И тогда мы прибегли к опыту сургутских «выборных» листовок. Была сделана такая листовка «Голосуй за князя Засекина». Она была сделана специально достаточно примитивно, как это часто бывает в действительности. И в ней было описано с помощью избитых стереотипов, чем, собственно, занимается князь Засекин: «Он человек дела. Имеет большой опыт государственной службы. Укрепляет дружбу народов. Развивает торговлю на Волге. Ведет непримиримую борьбу с бандитами. Основал города Самару, Волгоград и Саратов».

Вот сейчас мы с вами по-доброму смеемся, а избирательные штабы не смеялись. Мало за кем из кандидатов водились такие славные подвиги. Мог ли кто из реальных кандидатов в тогдашней самарской выборной кампании похвастаться такими управленческими достижениями: «…основал города Самару, Волгоград и Саратов…»?

Затем в листовке естественно шла отсылка к выставке в нашем музее: «более подробно познакомиться с кандидатом в депутаты Засекиным можно на выставке в музее». Эта акция помогла нам расширить свою аудиторию за счет тех людей, которые на самом деле были озабочены судьбой города. Шутки шутками, но затем возникла общественная дискуссия в городе на тему: «А что это такое вообще – основатель для города Самары? А что он такое заложил? А в чем была эта модель заложенного им города? За счет чего и когда она была сформирована? Как город изменялся потом? Какова судьба его ждет в дальнейшем?»

И таким образом получилось, что нам удалось актуализировать и сделать публичной дискуссию по поводу тех самых вопросов, которые и были на самом деле гвоздем избирательной кампании. Поэтому я-то думаю, что мы не «смешали карты», а помогли политтехнологам, в самом широком и благородном смысле, - помогли углубить те вопросы, которые должны были стать оселком для того, чтобы сделать настоящий выбор.

Это еще один пример в пользу моего сегодняшнего тезиса, который я вновь повторяю: необходимо придерживаться завоевательных маркетинговых стратегий, не только создавать при этом свои бренды, но и использовать чужие самые разные бренды для того, чтобы продвигать собственный культурный продукт. Если вы не устали. То приведу последний пример из такого рода экспериментов. Для развития культурного туризма в Самарской губернии используют уже набивший оскомину бренд «Семь чудес света». Семь Чудес Света существуют, это, скажем так, бренд международного туристического бизнеса. Поэтому, заявив следующей тему «Семь Чудес Света по-самарски», мы опять получили, прежде всего, резонанс в общественном мнении. На разных уровнях началось обсуждение: а что именно достойно на нашей территории представлять Самару именно таким образом, как чудеса света? Была активно включена в эту историю и наука, которой, как я сам же заявил в первые минуты мастер-класса, я перестал заниматься. Выяснилось вдруг, что многие явления самарской истории или природные объекты, ценные в новом свете претендентов на « туристические чудеса», вообще до этого не изучались, находились вне общего внимания. И только «увидев» их в логике туризма, мы поняли, что именно они должны быть исследованы и включены в общественное сознание в первую очередь.

Метод внедрения в чужое культурное поле музей стал считать свои завоеванием после проекта «Семь чудес света по-самарски». В полной же мере, как мне кажется мы применили его в другой своей истории, которая коснулась общей для многих городов социальной, культурной проблемы – проблемы мигрантов и выстраивания отношений городского сообщества с ними. В Самаре происходит все то же самое, что и в Сургуте, может быть в иных несколько масштабах. Однако в Самаре есть своя особенность,- приезжающие мигранты селятся компактно. То есть, у нас возникают чайнатауны, цыганские города, уже теперь растет казахский город в городе, как район массового поселения казахов, и так далее. Всё это вызывает достаточно выраженную негативную реакцию как со стороны русского населения, так и со стороны «коренных народов Поволжья», как принято говорить. Поэтому музеем был организован целый ряд фестивалей, имевших одну цель – расширить в массовом сознании понятие «народов Поволжья» так, чтобы оно смогло «вобрать в себя» все фактически проживающие в Самаре народы. «Цыгане – народы Поволжья», «армяне - народы Поволжья», «Чеченцы – народы Поволжья» и так далее. Стоит признать, что эта затея далеко не сразу была воспринята этими сообществами достаточно серьезно и конструктивно. Вначале национальные центры, с которыми мы попытались вступить в партнерские отношения по поводу организации и проведения такого фестиваля, прежде всего, воспринимали себя как таких только формальных зачинателей, как такие формальные политические точки для своих диаспор. Но в ходе фестиваля они «обросли», так сказать, «мясом» культурных проектов. Вот любопытный пример развития отношений с цыганами Когда мы в первый раз их попросили: «Дайте нам представление о современной цыганской культуре», то ответ был следующий: «Ну какая у нас культура сейчас? Вы что, смеетесь?». Мы не унимались: «Ну, мы слышали, у вас культура, высокая культура, мы читали русскую классику, ищите!» Они поискали, принесли двадцать кассет с видеозаписями о гангстерах Нью-Йорка – цыганах. Это, - говорят, - всё.

Ну, мы говорим: «Не там ищете, ищите дальше». В конце концов, дошло до того, что из Москвы были выписаны тренеры-цыгане по цыганской культуре, и совершенно очаровательные маленькие цыганятки учились специально народной культуре для того, чтобы представить это достаточно серьезно, зримо на нашем фестивале национальных культур народов Поволжья. Элемент соревнования, конечно, сыграл в данном случае основную движущую роль. Немаловажным было и то, что говоря о национальных культурах народов Поволжья, мы имели в виду широкое понятие культуры вплоть до национальной кухни. Кстати кухня оказалась настоящим предметом гордости каждого народа. Одним из последствий нашего фестиваля стало появление большого количества кафе и закусочных, в которых, стали скрупулезно «воспроизводить» национальную кухню, выделяя ее в общем меню и оберегая от превращения в стилизованные блюда, «ширпотреб». Это явление в Самаре стало достаточно зримым. Можно говорить о том, жизнь диаспор в Самаре теперь группируется вокруг этих кафе, точек питания, а не в предуготовленном, скажем так, для этих процессов Доме Дружбы, который оказался, в общем-то, моделью недействующей, недееспособной. То есть, конечно, там для дружбы кое-какие специалисты сидят, но сам процесс дружбы происходит в других местах.

Итак, мы рассмотрели различные подходы и примеры взаимодействия музея с городскими сообществами. Пожалуй, одним из самых сложных объектов взаимодействия для музея является молодежная субкультура. Сложным, с одной стороны, и очень важным, с другой. В диалоге с ней, в совместных действиях могут быть решены серьезные социальные или социально-политические проблемы.

Сейчас в нашем музее разрабатывается проект, связанный с темой любви. Почему мы остановились на этой теме? Дело в том, что в Самаре и в соседнем Тольятти очень большое количество больных СПИДом, и основной причиной распространения этой беды является отнюдь не наркомания, в отличие от балтийского Калининграда, а, судя по всему, это вот высокое чувство. Поэтому естественно полагать, что эта тема, близкая самым разным возрастам, как мы знаем, особенно актуальна в молодежной и тинейджерской среде. В избранной теме может быть рассмотрена масса самых разных историй и проблем, связанных с тем, что есть такое любовь, что есть такое секс, что есть такое безопасный секс, есть ли такая безопасная любовь или нет и так далее. И, во всяком случае, здесь может быть актуализировано наследие прошедших эпох в отношении той же самой любви, то есть, те самые вещевые и предметные ряды, искусство и культура, которые, оказывается, – и вот это, видимо, будет воспринято с новой степенью воодушевления, – тоже долгое время были предметом различных споров.

Заканчивая рассказ, мне бы хотелось обратить внимание на очень важный момент. На мой взгляд, особенно молодежная аудитория очень сложна для того, чтобы одна институция, пусть музей, смогла выстроить с ней правильную, грамотную работу как с целевой группой. Здесь как раз необходима целая последовательность различных партнерств с общественными организациями, общественными движениями. Только такая общая политика может добавить какой–то динамики в процесс выстраивания взаимоотношений, скажем, музея и молодежной аудитории. Впрочем, и сама молодежь может быть понимаема как конгломерат множества субкультур, с каждой из которых необходимо искать и находить свой язык коммуникации.

Поэтому, скажем, такого рода инициативы работают, прежде всего, с помощью сетевых организаций, куда входят не только, скажем, музеи, но и образовательные учреждения, и дизайнеры, и университеты… Каждый из членов такого «сетевого» сообщества добавляет уже свою точку зрения на существо молодежных проблем и свои возможности для организации каких-то коммуникативных площадок, выяснения какой-то информации о том, куда дальше двигаться и так далее и так далее.

Крупнейшей акцией такого рода, которая была проведена в 2002 году с участием нашего музея, можно назвать фестиваль «Волжский сплав», который проходил в четырех городах нашего федерального округа, Приволжского федерального округа – это в Ярославле, в Тольятти, в Саратове, Энгельсе и в Астрахани. В каждом из этих городов фестиваль имел свой жанр, свое чувство по отношению к предмету, который все эти города объединяет, – к такому замечательному явлению природного наследия, как сама река Волга. Понятие Волги, – это естественно не только вода, но и культурные напластования, и связанные с этим традиции, и память об ушедших культурах… В частности, например, воспоминание о таких ушедших культурах было такой трагической, минорной нотой на фестивале «Сухая вода» в Ярославле, который был отправной точкой всей акции. Затем в Тольятти фокусом интерпретации и обсуждений была проблема самого понятия «Что есть волжанин?», чем он отличается от того же сибиряка или от островного жителя Сахалина. Какие отличительные признаки у него есть в чертах характера, во внешности, поведении. Это был конкурс плаката. Хатем в Саратове проблема Волги была поставлена как проблема городской среды: Волга есть, и город стоит на ней, а для горожан, вообще-то ее нет. Потому что заводы запирают выход к Волге. И для того, чтобы к ней прорваться, надо специально делать какие-то архитектурные формы, малые, большие, средние, как-то показывать, означивать присутствие Волги и всячески его пробивать сквозь такое враждебное индустриальное пространство. И, наконец, в Астрахани, где Волга уже впадает в Каспийское море, основной темой как раз было это В-падение, которое было проинтерпретировано не как впадение одного географического объекта в другой, а возвышение темы разговора до духовного уровня, нашедшего воплощение межконфессиональном, межэтническом подходе. Почему? В тех местах сохранилось множество святилищ самых разных древних народов, многие из которых уже превратились в факт истории. Таким образом, на фестивале в Астрахани предъявлялось благоговейное отношение к Волге, как знаку. Естественно, что во время каждого из этих этапов «Волжского сплава» в центре внимания устроителей событий была такая целевая группа, как молодежь. Потому что сегодняшняя молодежь – это завтрашний средний класс. Если мы сравним навыки, которыми уже владеют наши тинейджеры в отличие даже от нас, от их родителей, это будут те навыки, которые обеспечивают сейчас преимущество тем профессиям на рынке, которые уже сейчас его добились: это высокая коммуникативность, высокая мобильность, знание IT- технологий, это гибкость в смене позиций в каком-нибудь творческом рабочем процессе, это креативность и так далее. Работая с молодежью сегодня, мы формируем завтрашний средний класс. И сейчас наверно мы посмотрим небольшой фильм о фестивале «Волжский сплав», чтобы ощутить открытость и конструктивность тех площадок, которые были развернуты для того, чтобы молодежь могла себя проявить в решении средовых культурно-политических проблем волжских городов.

Презентация этого проекта проходила в Тольятти на ярмарке социально-культурных проектов. Нам хотелось представить различные характерные для Волги типы социально-культурного действия, поэтому наше шоу было скомпоновано соответствующим образом и называлось «Волжский сплав. Революция. Реконструкция. Релаксация». Революцию иллюстрировала манифестация в помещении с железными знаменами современного искусства, после которой С.В.Кириенко сказал: Ну и навело ваше Содружество шороху». Потому что они очень шелестели, просто гремели.

…Характерным повторяющимся мотивом, маркирующим наше пространство, были полиэтиленовые мешки с Волгой (Волга в мешках).

…Ярославская группа. Мы увидим, на чем они играют – на гигантских самодельных инструментах. Говоря о бренде «Волжский справ» нужно понимать сплав не только как такое естественное течение культуры по Волге, но еще и как сплав металла. Соединение несоединимого, разных жанров, разных направлений, традиций с получением в результате нового продукта с новыми самостоятельными качествами.

… Там же был проект «Мнемо», говоривший о мемориальных музеях. В частности, была подана такая идея, что Обломов Илья Ильич – лицо, очень недооцениваемое в Ульяновске, это великий русский компьютерщик, поскольку он и создал виртуальные миры, не вставая с дивана, естественно.

- Володя, с каким интервалом события проходили во время фестиваля «Волжский сплав»? Несколько месяцев?

Да. Это был годовой проект.

- Как он освещался в городах кроме Интернета?

В соответствии с теми концептуальными подходами, о которых я только что говорил – в каждом городе, в принципе, появление, проведение вот этого фестиваля приводило к дискуссиям на тему фестиваля. То есть нужна ли набережная, грубо говоря.

- Вопрос об освящении в СМИ – телевидение, газеты – как освещалось? В Саратове знали о том, что происходит?

Да, несомненно.

- Откуда?

Шел обмен информацией главным образом через Интернет.

Copyright © Журнал "60 параллель"
Автономная некоммерческая организация "Центр культурных инициатив Сургута"